— Мне аплодировали не потому, что я великий князь, а потому, что обо мне пишет Герцен.

— И потому что ты сам написал много якобинского бреда! Это не предмет для гордости!

— Я не горжусь, я констатирую факт.

— Ты сам понимаешь смыл их аплодисментов. Это не овация, это демонстрация.

— Конечно. Демонстрации-то запрещены. Им негде больше высказаться. А они — люди нового времени и хотят быть услышанными. Их не устраивает сидеть с постными лицами, как на похоронах. Они хотят быть гражданами, а не рабами, и помешать этому невозможно.

— Это мы ещё посмотрим, — сказал папа.

— Папа, а если я окажусь прав, и выступления студентов продолжатся, ты отменишь этот приказ?

— Посмотрим.

В понедельник 26 октября Никса, наконец, снизошёл до велосипеда."

"— Ещё немного, выпадет снег, и я не вспомню, как это делается.

Было уже зябко, и ночью у берегов Царскосельского пруда появлялась тоненькая ледяная корка.

Братья сделали вдоль берега несколько кругов и сели на ту же скамейку возле родника, где Саша позавчера трепался с Кропоткиным. Из разбитого бронзового кувшина тонкой струйкой текла вода. На скале, на руке у статуи и в воде внизу лежали жёлтые кленовые листья.

— Как видишь Петя твой велик не испортил, — заметил Саша.

— Как-то ты очень быстро с ним подружился, — сказал Никса.

— Ну, так! Ты-то всё время занят.

— Да, к сожалению, — признал брат. — Слышал, что сегодня было на Государственном совете?

— Откуда бы? Папа не любит обсуждать это за столом.

— Аппетит можно испортить, — усмехнулся Никса. Ты ведь знаешь, что скоро разъезжаются депутаты редакционных комиссий?

— Конечно, — сказал Саша.

Дворянские депутаты были созваны царём для обсуждения отмены крепостного права.

— Перед отъездом они собирались составить общий адрес к папа с просьбой включить их в Главный комитет по эмансипации, — сказал Никса, — но не смогли договориться даже друг с другом и составили несколько отдельных адресов. Сегодня их и обсуждали.

— Все против освобождения, конечно? — поинтересовался Саша.

— Не совсем. Восемнадцать человек составили очень умеренный адрес с просьбой разрешить им представить замечания в Главный комитет по крестьянскому делу. Зато Симбирский депутат Шидловский предложил создать олигархичесий парламент. И твой Унковский… вы с ним знакомы, кажется?

— Да. Либеральный предводитель либерального Тверского дворянства.

— Он тоже предложил парламент под названием «Хозяйственно-распорядительное управление». Кажется, я раньше слышал это название.

— Да, от меня. Он мне об этом говорил.

— И тем дело не кончилось, — продолжил Никса. — Одновременно с ними подал записку даже не депутат, зато камергер высочайшего двора Михаил Безобразов. Крайне резкую. С осуждением Министерства внутренних дел и редакционных комиссий.