Видимо, его там сильно напугали. Что же, будем знать, что он пугается. Это бывает с тиранами. В большинстве своем они просто трусы.

— Он герой Отечественной войны, — заметил Константин Николаевич. — Был ранен на батарее Раевского. Потому и хром, и ходит с клюкой.

— Я про другую смелость, гражданскую. В России с ней дефицит.

— Я всё жду не дождусь, когда ты будешь в Государственном Совете, — сказал Константин Николаевич. — Мы бы тогда камня на камне не оставили от этих каналий — ретроградов!

— Я хоть завтра, — сказал Саша. — Но не включат. Так что через шесть лет, если только не разругаюсь окончательно с папа за это время.

— А ты поосторожнее, — посоветовал дядя Костя.

У поворота на Царское село карета остановилась, и Саша пересел к Строганову, а Константин Николаевич поехал дальше к себе: в Стрельну.

25 сентября на Невском проспекте появилась небольшая компания в составе Великого князя Александра Александровича, полковника Рихтера и Тютчевой Анны Фёдоровны.

Последняя играла роль эксперта по экономии госсредств.

— За полгода расходы на туалеты Великой княжны Марии Александровны мне удалось сократить почти в три раза, — хвасталась Анна Фёдоровна, — а затраты на одежду для великого князя Сергея Александровича — в пять раз.

Расходы на извозчиков — в десять раз.

— Здорово они руки греют! — заметил Саша.

— О, да! — усмехнулась Тютчева. — Я наслаждаюсь мыслью о том, что мешаю моим подчинённым красть. При этом я не экономлю на огарках, а Великая княжна одета лучше, чем прежде.

Рихтера Саша попросил у Никсы в качестве эксперта по военному обмундированию. Само собой, набивался Гогель, но Саша с порога отмёл эту идею.

— Извините, Григорий Фёдорович, но у вас конфликт интересов, — сказал он.

— Вы же раньше мне мундиры заказывали. Очень надеюсь, что не переплатили больше, чем в десять раз.

Гогель побледнел, но спорить не стал, тем более в присутствии уполномоченной государыней Тютчевой.

Никса не пошёл, ибо теперь был взрослым занятым человеком, то есть пропадал на охоте, взрослых балах, взрослых спектаклях и даже немного в Госсовете, где пока помалкивал.

Саша просил его рассказывать, если в последнем будет что-то интересное, но брат отвечал односложно: «Скукотища!»

Первым адресом на Невском проспекте, куда направлялся Саша в сопровождении гувернёра Никсы и дочки Тютчева, был четырехэтажный дом под номером 46.

Здесь располагалось знаменитое ателье бывшего шведа Карла Норденштрема — самого раскрученного портного Петербурга."

"Собственно, визит назрел потому, что Сашин мундир Преображенского Лейб-гвардии полка, в списки которого Саша был зачислен с рождения, ещё при Николае Павловиче, почему-то стал короток и узковат в плечах, а пускать дело на самотёк и тратить на обнову дикие бабки Саша был не готов.