Фаргал принял оружие и поднес его поближе к горящему факелу. Отсветы огня тускло блеснули на старой темной бронзе, покрывавшей ножны, и вспыхнули, ожив, на самоцветах рукояти.

Царь медленно вытянул кинжал из ножен. Клинок был немного длиннее ладони, с двойным изгибом волной и острым, загнутым вбок жалом. Царь коснулся большим пальцем лезвия, и оно легко разрезало кожу. Капелька крови окрасила клинок, казавшийся розоватым в свете факела. Поверхность металла напоминала покрытый лаком срез старого дерева. Приглядевшись, Фаргал заметил на одной из сторон нанесенный легкими синими линиями рисунок: изготовившийся к броску змей с широкой трехглазой головой.

Клеймо Аша! Хвост змея оплетал начало клинка, становясь выпуклым и образуя гарду. Выпущенный раздвоенный язычок плясал на изогнутом острие.

Фаргал вопросительно взглянул на сокта.

– Из даров Самери,– пояснил посланник Священных островов.– Чары с него сняты, но и без чар он хорош, не правда ли?

– Хорош,– согласился царь, убирая клинок в ножны, на которых тоже был отчеканен знак Аша.

– Причудливы пути Судьбы! – задумчиво произнес Кен-Гизар.– Наш вечный соперник приносит нам в дар самое себя! «Как дар врага, пропитан ядом Жизни хлыст!» Так, кажется, у твоего Сурнаш-Гина?

Фаргал покачал головой:

– Как дар врага, отравлен Жизни хлыст! А смерти путь всегда прямей и уже, Чем тропка бегства.

Позже, обнаружив, Что ты – всего лишь сбитый ветром лист,— Перевернешься к собственной спине, Чтоб посмотреть в затылочную ямку Без зеркала… – …А путь у Смерти прям, как Крюк молнии. Намек о том, что не Счастливейшим – Ашшурова земля, Там, за хребтом, а всадникам азартным,–  подхватил сокт.—

И только ощутив под сердцем жар, ты Способен встать над ростром корабля И в крохотную щелку кулака Разглядывать летящую химеру До той поры, покуда запах серы Не отзовется пламенем в висках И содроганьем собственной спины, Проросшей серебристо-черным мехом.

И кажется ненужностью, помехой Зов той, чей плач – не более чем эхо. И дым забвенья кажется родным… – Но женщина с ребенком на руках,–  продолжил Фаргал,—

Легко ступая смуглыми ногами, Идет через удушливое пламя По зыбкой ряби красного песка К изъеденной заклятьями стене, Едва заметно шевелит губами — И камень исчезает: перед ней Распахнутый и освещенный вход.

Поторопись! Сейчас она войдет, И дверь закроется!..  Загнанная вглубь боль шевельнулась под сердцем Фаргала, но он привычным усилием затворил врата памяти.

– Мне показалось, или ты и впрямь назвал Аша – врагом? – спросил царь.

– Не врагом и не – Аша! – отозвался Кен-Гизар.– Я имел в виду Самери. Но, подумай, о царь, разве враг иной раз не важнее друга?

– Не для меня! – отрезал Фаргал.

«Слова не воина и не государя,– подумал сокт, бросив на царя теплый взгляд.