Вардали Шера, жена Советника Гагарана Шера, коего посланник, несомненно, знает, обратилась к жене Старшего Советника с деликатной просьбой прислать к ее дочери царского лекаря.

Просьба и впрямь деликатная, согласился Кен-Гизар. А какова необходимость, вызвавшая такую просьбу?

Советнику Саконнину удалось это узнать. Верней, не самому Советнику, а его жене. Дочь благородного Шера повредилась в уме. Ей привиделся в царе Карнагрии какой-то мальчишка-гладиатор.

Как прискорбно, отметил Кен-Гизар. И оживился, как охотничий пес, взявший след. Прискорбно и вместе с тем – любопытно. Послал ли Старший Советник лекаря? Нет, Старший Советник лекаря к дочери Советника Шера еще не посылал."

"А знает ли благородный Саконнин, что, как жрец Яго, он, Кен-Гизар, весьма искушен во врачевании? Особенно же – душевных недугов молодых девушек?

Нет, Старший Советник Трона об этом не знал. А знает ли посланник Священных островов, что род Шера – очень древний и весьма почитаемый в Карнагрии?

– К демонам! – воскликнул Кен-Гизар, решив, что настало время отбросить церемонии.– Судьба твоей Карнагрии висит на волоске! Не время говорить о деликатности!

– И все же я не рекомендую, посланник, делать то, что Вы собираетесь делать,– заявил Саконнин.– Но я также не могу и запрещать Вам посещение дома благородного Шера.

Сокт усмехнулся.

– Понимаю,– сказал он.– Если мне удастся узнать что-либо, я в первую очередь поделюсь этим с тобой, Старший Советник Трона!

На том и расстались.

На следующее же утро посланник Кен-Гизар, переодевшись в скромное (по меркам посланника) платье, явился к воротам дворца Гагарана Шера.

На душе у сокта скребли кошки.

3

Когда Вардали Шера доложили, что прибыл царский лекарь, она, разумеется, вышла, чтобы взглянуть на него. Увидев немолодого тучного мужчину с добродушным черным лицом, Вардали потеряла к нему интерес.

– Проводи его к дочери! – приказала Вардали служанке.– Я подойду позже.

И, повернувшись, пошла через зал к мраморной лестнице, вдоль которой высились статуи предков Шера.

Глаза Кен-Гизара обежали внутренность дворца, не пропустив ни мозаику на полу, ни фрески, ни алебастровые колонны, ни сверкающую позолоту. Времена, когда сокты не умели ценить роскошь и вкус, давно ушли в прошлое.

«Приятное место,– подумал посланник.– И женщина эта – приятная. Однако следует сразу поставить ее на место».

– Пойдем, лекарь! – Служанка, тоже довольно миловидная, тронула Кен-Гизара за рукав.

Посланник посмотрел на девушку, подмигнул.

– Эй, женщина!– громко сказал он.– Женщина, вернись!

Вардали и в голову не могло прийти, что обращаются к ней. Обернулась, лишь чтобы узнать, почему лекарь повысил голос.

И изумилась, поняв, что тот зовет именно ее.

Некоторое время она изучала сокта. Более внимательно, чем прежде.