Видно было, как откушенная голова проскользнула по вздувшемуся бугром пищеводу в нутро зверя.

Все еще держа в другой руке Мескеса, Леопард вскинул обезглавленный труп над головой и распахнул пасть. Струя крови хлынула прямо ему в глотку.

Ирзаи смеялась.

Последний уцелевший маг, Сабатонис, самый молодой из троих, попытался сотворить заклинание, но чудовище, не прекращая глотать кровавый поток, не глядя, выбросило когтистую лапу и пригвоздило Сабатониса к полу. Маг закричал. Хрустнула, сминаясь под тяжестью зверя, грудная клетка, и Сабатонис тоже умолк.

Ирзаи смеялась.

Леопард огромными кусками жадно отрывал человеческую плоть и глотал, давясь и кашляя. Вскоре от трех тел не осталось ничего. Даже кровь чудовище слизнуло, встав на четвереньки, длинным широким языком.

Когда Леопард вернулся к Ирзаи, брюхо его заметно раздулось.

Богиня вспрыгнула к нему на плечи, но не встала, как раньше, а уселась, обхватив бедрами звериную шею. Блаженный поток вновь окатил Фаргала.

Но что-то проснулось у царя в груди.

Словно некая невидимая струна проросла внутри и застонала, нарушая сладостную гармонию.

Он смотрел на великолепное существо, восседающее на чудовищном, но, по-своему, тоже притягательном Звере, он купался в блаженстве, но…

Ирзаи, быть может, и ощутила слабенькое это сопротивление, но не придала ему значения.

– Ты – лучший из всех! – пропела она.—

Ты станешь таким же могучим,

как ушедший Мой Повелитель!

Усладой Моей ты станешь…

Она спрыгнула с плеч Леопарда и оказалась над Фаргалом. Наклонясь, Ирзаи коснулась его длинных черных волос:

– Ты лучший из всех!

Ты пришел на мой зов!

И, кудри твои обрезав,

Чтоб в радости нам не мешали! – Она коснулась пальцами лона:

– Я буду хранить!

Не будь ты так мал, не будь ты, увы…

Она вскрикнула, и на Фаргала дохнуло стужей.

– Ушел он, ушел! – простонала Богиня и рванула волосы царя с такой силой, что он невольно вскрикнул.

Но Ирзаи сумела успокоиться, и вновь жажда наслаждения охватила Фаргала…

Но диссонирующая струна продолжала вибрировать внутри Фаргала. И порождаемый ею собственный звук, медленно, постепенно набирал силу, разгоняясь, нарастая: мощный тревожный ритм большого барабана, толчок за толчком, вниз к пропасти:

«Спускался в Ад, зажав в кулаке клок осеннего неба.

И души предков витали над ним обрывками темных лет…»   – Ты будешь лучшим из любовников моих,

и наивысшим

Я наслажденьем награжу тебя…

В руке богини возник черный клинок. Взмахнув им, Ирзаи отсекла прядь волос царя.

– Ты растворишься в радости…

Все органы чувств Фаргала трепетали от неги.