Прибывшие зрители, а по совместительству и присяжные, занимали свои места степенно и чинно, будто каждый день только этим и занимались.

На всех гостях накинуты пурпурные накидки с капюшонами, такая же и на мне. Это символ равенства, говоривший о том, что здесь нет места расовым или социальным предрассудкам. Все дроу, веры, асуры и эльфы пришли сюда с одной целью: вынести приговор тому, кто в угоду своей гордыне подверг опасности самое ценное существо на Эретусе.

Мы с Айрениром заняли места в самом низу, рядом с судейской трибуной, поскольку присутствовали здесь в качестве свидетелей обвинения. Я вертела головой, с недоумением пытаясь понять, кто же судья? Его не было видно, зато на соседней трибуне обнаружились Арлет и Савьен. Значит, и они будут свидетельствовать против мага.

Да и вообще я заметила здесь достаточно знакомых лиц: служанки из Анторийского замка, жрец, проводивший ритуал обретения, стража, сопровождавшая меня к жениху. Увидела даже официанток и хозяев трактиров, в которых мы останавливались…

Наконец кто-то ударил в гонг, и все присутствующие замолкли. Между рядами прошел Леоверен в сопровождении трех жрецов – представителей трех богов. На судейскую трибуну водрузили нечто, накрытое темным туманом.

Леоверен махнул рукой, и дымка растаяла. На трибуне оказался молочно-белый шар. Он был размером с футбольный мяч и крепился к широкому постаменту из черного мрамора.

– Что это? – шепнула на ухо Айрениру.

– Судья, – так же тихо ответил принц, обнял меня за талию и прижал к теплому боку.

– Какой судья?!

– Боги через него следят за тем, что происходит в зале, и выносят мгновенный приговор. Если казнь, то она происходит на месте. Виновного испепеляет такой огонь, что остается лишь горсточка пепла.

– Это все варианты? – я побледнела.

– Нет, еще бывает ссылка. Тоже мгновенная. Одна вспышка – и виновного уже нет.

– А куда высылают? На Дикие острова?

– Да, это крошечный архипелаг и находится достаточно далеко, чтобы никто не мог попасть туда случайно или вернуться оттуда. Осуждённые доживают там отпущенный срок в раздумьях о своих преступлениях. Правда, без магии они начинают быстро стареть, а срок жизни сокращается до ста лет.

Я заметила легкое шевеление на эльфийской трибуне. Взгляды остроухих были направлены на соседний сектор, где тоже были эльфы… только какие-то странные. Их ауры сияли спокойным зеленоватым светом, и в них не было ни намека на магию.

– Кто это? – снова спросила я.

Айренир проследил за моим взглядом.

– Урнваги. Эльфы, родившиеся без магии.

– А у вас такие есть?

– Нет, – он с презрением глянул в сторону эльфов, – мы не вступаем в кровосмесительные браки. А они слишком кичатся своей родовитостью, вот и женятся на кузинах и племянницах.

Гонг ударил во второй раз.