Выпуск металла растёт, значит растут и доходы хозяев, если бы это было не так, они бы закрыли завод. Но они просто хотят больше прибыли. Это действительно жадность. Мы не будем голодать! Мы должны защитить себя и наших детей!

Все, кроме Кайла, одобрительно заворчали. Андерсон видел, что остался в одиночестве. Он медленно оглядел лица товарищей по профсоюзу.

– Хорошо, – сказал он. Раз большинство за стачку, давайте готовить стачку. Но я боюсь, что всё это кончится, как во время забастовки железнодорожников.

– Но тогда профсоюзы показали компании, что они не могут просто так увольнять людей! – сказал Себастьян.

– Но ты забыл, что погибло несколько десятков человек и пол Питтсбурга было сожжено! Мы готовы к такой войне? К такому исходу?"

"– Мы как раз и говорим о том, что нужно готовиться, – возразил Кайлу Мэтью.

– Вы сумасшедшие, мы ничего не решим насилием!

– Это не насилие, а демонстрация силы, – сказал Себастьян. К тому же сейчас не те времена, что пятнадцать лет назад, национальная гвардия и солдаты не придут на помощь Фрику.

– Я бы не стал его недооценивать, – ответил Кайл.

– Итак, подведем итоги, мы готовимся к стачке? Если руководство компании не пойдёт на переговоры и уступки, – добавил Мэтью, посмотрев на Кайла.

Мужчины стали прощаться и расходиться. Кайл, попрощавшись с Мэтью, посмотрел на Джейн и улыбнулся:

– Не знал, что Мэтью скрывает такую красоту, желаю Вам хорошо отдохнуть с дороги. Ещё увидимся, до скорого.

Когда все ушли, брат с сестрой смогли расслабиться и откровенно поговорить. Мэтью повернулся к Джейн:

– Я рад тебя видеть, но честно признаться совсем не ждал?

Джейн только вздохнула в ответ, не зная, что и сказать.

– Как ты решилась? Постой, как твои родители? Как мама? – встревожено спросил брат.

– Маме становилось всё хуже, она угасает, я не могла на это смотреть, на её страдания, это была одна из причин, почему я решила уехать.

– А отец?

– Ты же его знаешь, он ведёт себя так, как будто ничего не происходит. Но денег уже совсем нет, одни долги, ранчо заложено. А ты уехал, и я осталась одна. Через какое-то время я задумалась о том как живу. Сколько это ещё будет продолжаться год, два или пять? Я решила, что раз они ничего не хотят менять, то я должна изменить свою жизнь сама для себя. Просто начать жить собственной жизнью. Может это прозвучит жестоко, но я не хочу быть рядом, видя как им ничего больше не нужно, что они просто уже доживают остаток жизни определенный им богом. Хотя маме, наверное, совсем немного уже осталось…

– Я тебя понимаю, я сам уехал на восток, чтобы попытаться что-то сделать, не провести всю жизнь на захолустном ранчо, напиваясь каждый вечер с такими же неудачниками.

– Я вижу, что здесь тоже не просто, – сказала Джейн.

– Джейн, везде не просто.