Как будто с глаз сняли шоры… Он не ты и вся эта иллюзия рассыпалась… Стало очень страшно. Только на это раз тебя рядом не было, чтобы избавить меня от этого страха.

Мирон слушает меня молча, глядя в глаза, и я чувствую, что не могу остановиться. Жалость к себе, чувство вины и все прошлые переживания сплетаются во мне единое целое, выплескиваясь без разбора. Слезы высыхают, голос крепнет, а вместе с эти расцветает злость.

— Ты привел его в нашу жизнь. Ты поселил его в мою голову. Из-за тебя я вытерпела все это сегодня. Когда тебя берут против воли. Да, я слабая, что не смогла остановится.

Но я пыталась. А ты все это время был на работе… Ты всегда на работе. А я тут одна… Твои родители меня не любят… Твои друзья не воспринимают меня всерьез… И ты даже не думаешь о женитьбе…

Меня подбрасывает на ноги, колено ударяется в плечо Мирона. Отчаяние и неожиданная злость запускают порцию бодрости и адреналина в вены, когда я не ожидала. Стуча пятками, я врываюсь в спальню, выдираю из гардеробной спортивную сумку, лихорадочно закидываю в нее вещи. Уйти, уйти.

В прихожую я практически выбегаю. Бросаю взгляд на тумбочку, где лежат ключи от квартиры с пластиковой картой, и крепче вцепляюсь в ремень сумки.

Нет, я их не возьму. Нужно браться за ручку. Чего я жду? Хочу чтобы Мирон меня остановил?

Он появляется из дверей гостиной через секунду. Ворот рубашки расстегнут на две пуговицы, лицо походит на каучуковую маску, в которую забыли вдохнуть эмоций, а обычно яркие глаза выглядят пыльными. Просто стоит и смотрит на меня. Чего я жду?

— Прощай, — хриплю я и разворачиваюсь. Мои пальцы слишком нервные и замок поддается не сразу, но уже через секунду я вываливаюсь за дверь.

Глава 30

Я уже час сижу на остановке и бесцельно разглядываю глянец педикюра, проглядывающий через кожаные ремешки сандалий. Автобусы сменяются один за другим, увозя с собой вновь прибывших пассажиров, у каждого из которых есть передо мной ощутимое преимущество: они знакомы с маршрутом и имеют конечный пункт назначения. Полуденное солнце припекает так, что в груди и на спине собираются капли пота, и сейчас я ему благодарна: оно не позволяет мне промерзнуть до костей. Адреналиновая вспышка угасла еще полчаса назад, оставив меня один на один с реальностью: денег у меня не больше четырех тысяч наличными — я держала их для чаевых, и мне совершенно некуда пойти.

Ни с кем из одногруппников я не общалась достаточно близко, чтобы так запросто набрать и попросить о пристанище. Разве что с Оксаной, но учитывая нашу последнюю встречу, я вряд ли решусь к ней обратиться. Торжество в ее глазах мне не под силу будет вынести.

Мне необходимо начинать думать, как быть дальше, но я еще слишком оглушена тем, как стремительно порушилась моя жизнь. Мирон.