Уже собираюсь выйти, но в этот момент дверь неожиданно открывается, и в нее, словно в замедленной съемке, заходит Руслан. Судя по всколоченным темным волосам он только что встал, и сейчас я впервые вижу его без футболки: у него смуглая кожа — не знаю, от природы или это клеймо солнечных курортов, широкие плечи, немного волос на груди, на плече — черная татуировка, по виду напоминающая кельтский узор. Сглотнув, я машинально стискиваю фарфоровый край раковины. Нет ни сил, ни возможности повернуться — тело будто окаменело, отказываясь мне подчиняться. Словно парализованная, я наблюдаю в зеркальном отражении, как он приближается ко мне. Мне нужно повернуться. Поздороваться, обойти его и покинуть ванную, если уж он не считает нужным этого сделать. Но вместо этого я продолжаю разглядываю наше отражение: свои расширенные глаза, часто вздымающуюся грудь, и Руслана, стоящего позади меня так близко, что я могу чувствовать тепло его кожи. Его запах, он чужой, как и все остальное в нем: его энергетика, которая меня подавляет, заставляет нервничать и теряться, черные глаза, которые смотрят, не мигая, пока исследуют мое лицо, шею и бесстыдно спускаются к груди. Он словно говорит, что обо всем помнит, и хочет убедиться, что я тоже помню о произошедшем этой ночью.

«Выйди», — я шевелю губами, но из них не выходит ни звука. Тело походит на натянутую тетиву, я отчаянно боюсь, что Руслан захочет меня коснуться, и тогда я сорвусь. Закричу на него, ударю, или же не смогу сделать ни того, ни того, и просто выбегу. Сейчас я готова признаться себе, что боюсь его. Но он не касается. В течение секунды разглядывает мое скованное лицо в отражении, отступает назад и выходит.

С раздавшимся хлопком двери я резко оборачиваюсь, словно его отсутствие, наконец, дало мне такую возможность, и впиваюсь глазами в замок. Мне следовало его закрыть. Я и сейчас отчаянно желаю его запереть и не выходить до тех пор, пока не получу уверенность, что Руслан ушел. Это, разумеется, глупо, а мне нужно взять себя в руки и успокоится. Мне двадцать один, в конце концов, а не двенадцать, чтобы играть в прятки. Может быть, именно этого он и добивается? Подавить меня морально, чтобы победить?

Моя ладонь подрагивает, когда я кладу ее на хромированную ручку и осторожно открываю дверь, попутно напоминая себе, что это я та, кто здесь живет, а Руслан — всего лишь гость. Сейчас я пойду на кухню и выпью свой кофе, даже если он будет разглядывать меня с противоположного стула. Я внушаю себе это весь путь по коридору, таким образом успокаивая взбунтовавшееся сердце и готовя себя к тому, чтобы вновь встретиться лицом к лицу с Русланом.