Взгляд Руслана освобождает мое лицо с попыткой обернуться, и в ту же секунду он странно и резко отшатывается назад. Я пытаюсь вздохнуть, но вместо этого лишь беспорядочно трогаю губами воздух, глядя, как он ударяется в торчащий угол перил, теряет равновесие и летит вниз со ступеней. Глухие звуки падения сплетаются с металлическим грохотом — он задевает прутья ограждений. Черная толстовка окрашивается пылью, мелькают локти — Руслан закрывает голову в попытке сгруппироваться. Все резко стихает, когда он оказывается лежать в лестничном пролете.

Я чувствую себя оглушенной. Моргаю, словно это поможет избавиться от стойкого гула в ушах и смотрю на застывшую спину Мирона в метре от себя. Мне хочется к нему прикоснуться. Нужно к нему прикоснуться. Я вытягиваю руку, но дотронуться не успеваю, потому что расстояние между нами вдруг начинает увеличиваться. И я просто смотрю. Как он сбегает по ступеням, как оказывается рядом с Русланом, который слабо ворочается на полу, по-прежнему прикрывая руками голову. Смотрю, как отводит ногу и наносит первый удар ему в живот. Хочется зажать уши, но я заранее знаю, что эти звуки все равно просочатся ко мне в голову. Глухие, тошнотворные, сплетающиеся с глухим бульканьем, осипшим дыханием и неузнаваемым голосом Мирона. Он молотит по по телу Руслана ногами и исступленно повторяет: «Сука, сука, сука».

— Мирон, хватит, — свой голос я тоже не могу узнать. Звучит жалобно и тонко. — Пожалуйста…Хватит…

Боковым зрением я замечаю, как открывается соседняя дверь. Лицо мужчины появляется лишь на секунду, оценивает происходящее и тут же исчезает. Ноги несут меня к краю, я вцепляюсь пальцами в перила, сквозь мутную пелену пытаясь сложить картинку. Руслан лежит на боку, что-то хрипит, держась то ли за живот, то ли за пах. Мирон больше его не бьет, просто стоит. Его плечи быстро и часто поднимаются, рука ныряет в растрепанные волосы, тянет.

— Мирон… — выходит из меня еле различимо."

"Он меня не слышит. Тяжело дыша, прислоняется к стене, стоит так несколько секунд, задирает голову к потолку и медленно оседает.

— Я вызвал полицию, — раздается голос Саши. — Ты как?

Он кладет руку мне на плечо, и от этого неожиданного прикосновения меня я всхлипываю. Не могу заставить себя повернуться. Я не хочу терять его из вида.

Мирон ощупывает карманы брюк, извлекает телефон. Его движения, медленные, неловкие, заторможенные. Секунду он смотрит на экран, словно ему нужно собраться с мыслями и прикладывает его к уху.

— Спиридоновка, двадцать шесть, — его голос звучит ровно и без эмоций. — Третий подъезд… Избит мужчина… Нужны носилки и санитары покрепче.

Он говорит что-то еще, но звуки его голоса растворяются в собственных рыданиях. Я чувствую, как Саша обнимает меня сзади, утягивает назад.