Не бог весть как приятно, когда тебя оставляют у самых дверей. Да еще с розами в руках. Слава Богу, нашелся кальвадос. Не жалей его. Давай пить.

Равик налил рюмки.

— Ты замечательная женщина. И во всем права. Пока я был в ванной, я почему-то не испытывал к тебе особой симпатии. Теперь я восхищаюсь тобой. Салют!

— Салют!

Он выпил кальвадос.

— Вторая ночь, — сказал Равик. — Она опасна. Прелести новизны уже нет, а прелести доверия еще нет. Но мы переживем эту ночь.

Жоан поставила рюмку на столик.

— Ты, видимо, знаешь толк в таких вещах.

— Ничего я не знаю. Все одни слова.

Да и можно ли что-нибудь знать? Всякий раз все оборачивается по-иному. Так и сейчас. Второй ночи не бывает. Есть только первая. А если приходит вторая, значит, всему конец.

— Ах ты Боже мой! Ну куда она нас заведет, вся эта твоя арифметика? Иди лучше ко мне. Я не хочу спать. Я хочу пить. С тобой. Смотри, там наверху закоченели голые звезды. До чего быстро замерзаешь, когда остаешься одна! Даже в жаркую пору. А вдвоем — никогда.

— Можно и вдвоем замерзнуть.

— Нам с тобой это не угрожает.

— Разумеется, — сказал Равик, и она не заметила, как в темноте по его лицу пробежала тень.

 — Нам этого опасаться нечего.

X"

"— Что со мной было, Равик? — спросила Кэт Хэгстрем. Она лежала в постели, голова ее высоко покоилась на двух подушках, уложенных одна на другую. Пахло туалетной водой и духами. Форточка была приоткрыта. Проникавший с улицы чистый, чуть морозный воздух смешивался с комнатным теплом, и казалось, на дворе стоит апрель, а не январь.

— У вас сильно повысилась температура, Кэт. И держалась несколько дней. Потом вы уснули и спали почти сутки. Теперь температура нормальная и все пришло в норму.

Как вы себя чувствуете?

— Я устала. Но уже по-другому. Не так издергана. И боли почти нет.

— Боль еще появится. Но не особенно сильная. А мы уж позаботимся, чтобы вы легко ее перенесли. Во всяком случае, перемена наступит очень скоро. Да вы и сами это знаете…

Она кивнула.

— Вы меня оперировали, Равик?..

— Да, Кэт.

— Это было действительно необходимо?

— Да.

Он молча ждал следующего вопроса. Пусть лучше спрашивает сама, так легче.

— Сколько мне придется тут пролежать?

— Недели три-четыре.

Она немного помолчала.

— Думаю, это пойдет мне на пользу.

Мне нужен покой. Я совсем извелась. Сама теперь чувствую. Я так устала. Все время пыталась уверить себя в обратном. Скажите, операция как-то связана со всем этим делом?

— Безусловно.

— И эти кровотечения? Совсем не вовремя?

— Да, Кэт.

— Хорошо, что теперь мне не нужно никуда спешить. Может быть, все к лучшему. Но встать сейчас… Снова окунуться во все это… Мне кажется, я бы не смогла…

— Да и не нужно. Забудьте обо всем. Думайте только о самом насущном. О завтраке, например.

— Хорошо. — Она слабо улыбнулась.