Равик пристально посмотрел на нее. Ему стоило большого труда сдержать себя.

— Не пришла, но позвонила.

— Позвонила, потому что боялась!

— О Господи! Какой идиотизм! Я сдаюсь.

Ее лицо медленно расплылось в улыбке.

— И я тоже сдаюсь, Равик. Я хочу лишь одного — чтобы ты остался. Разве ты не видишь?

— Как раз этого-то я и не хочу.

— Почему? — спросила она, все еще улыбаясь. Равик чувствовал себя побитым. Она просто отказывалась понимать его; если же снова пуститься в объяснения, бог знает чем все это кончится.

— Ты даже сама не понимаешь, до чего ты растленна душой…

— Понимаю, — медленно проговорила она.

 — Отлично понимаю. Но, скажи, что изменилось по сравнению с прошлой неделей?

— В сущности, ничего.

Она молча смотрела на него.

— Мне не важно, называется ли это растленностью или иначе, — сказала она наконец.

Он не ответил, чувствуя, что ничего не может возразить ей.

— Равик! — Она подошла ближе. — Да, я действительно сказала тогда, что между нами все кончено. Сказала, что ты никогда больше обо мне не услышишь. Сказала потому, что ты этого хотел.

И если я сейчас поступаю совсем по-другому, неужели ты не в состоянии это понять?

Она вопросительно взглянула на него.

— Нет, — грубо ответил он. — Я понимаю лишь одно: ты хочешь жить с двумя мужчинами одновременно.

Жоан не пошевельнулась.

— Это не так, — проговорила она. — И даже если бы это было так, какое тебе дело?

Он ошеломленно посмотрел на нее.

— Действительно, какое тебе дело? — повторила она. — Я люблю тебя. Разве этого недостаточно?

— Нет.

— Тебе незачем ревновать. Только не тебе. Да ты никогда и не ревновал…

— Вот как?

— Ты вообще не знаешь, что такое ревность.

— Еще бы! Я же не устраивал тебе театральных представлений, как твой актер…

Она улыбнулась.

— Равик, ревнуют даже к воздуху, которым дышит другой.

Он не ответил. Она стояла и в упор смотрела на него. Смотрела и молчала. Воздух, узкий коридор, тусклый свет — все вдруг наполнилось ею. Опять искушение, опять все призывно и безудержно манит, как земля, когда стоишь на высокой башне, свесившись через перила, и кружится голова, и тянет вниз…

Равик понимал это и защищался.

Он не хотел попасться еще раз. Он больше не думал о том, чтобы просто уйти. В таком случае он опять уйдет отсюда как пленник. А он не хотел быть пленником. Он хотел раз и навсегда покончить с этим. Завтра ему понадобится ясная голова.

— У тебя найдется что-нибудь выпить? — спросил он.

— Да. Что ты хочешь? Кальвадос?

— Коньяк, если есть. А впрочем — пусть кальвадос. Все равно.

Жоан подошла к шкафчику. Равик наблюдал за ней. Сейчас даже воздух пронизан соблазном.