— Ты умеешь готовить? — она смотрела на него так, будто видит перед собой не знакомого ей с одиннадцати лет Драко Малфоя, а абсолютно чужого человека, который, ко всему прочему, прибыл с другой планеты.

— Грейнджер, — снисходительная усмешка на его губах вновь напомнила ей, что это все тот же Малфой. — Я много чего умею, просто не хочу демонстрировать тебе сразу все свои таланты. Вдруг ты захочешь за меня замуж?

— Прости, Малфой, — Гермиона достала из шкафа чистые вещи и повинуясь какому-то то странному порыву, проходя мимо Драко, слегка потрепала его по щеке.

— Я выйду замуж только за девственника."

"— А откуда ты знаешь что я не девственник, Грейнджер? — он перехватил ее руку и положил на свою грудь.

— Малфой, если ты девственник, то тогда я ловец в «Гарпиях», — Гермиона легонько стукнула его в грудь и расхохоталась, с удивлением отмечая, что после приёма зелья горло уже почти не болело.

— А ты не рассказывала, что так хорошо играешь в квиддич, Грейнджер, — невозмутимо ответил Малфой, затем не выдержал и тоже рассмеялся. — Хорошо, ты меня раскусила. У меня был секс.

— О, я сохраню это в тайне, Малфой, — Гермиона взяла с полки чистое полотенце и подошла к двери ванной комнаты.

— Грейнджер.

Она обернулась, сжимая рукой ручку двери и вопросительно посмотрела на загадочно улыбающегося Малфоя.

— Значит у Рыжего тоже нет шансов подарить тебе свою фамилию? — ей показалось, что он слегка напрягся в ожидании ответа на свой вопрос.

Гермиона громко сглотнула и неразборчиво пробормотав: «видимо, нет», быстро прошмыгнула в ванную.

Она посмотрела в зеркало на своё бледное лицо и распустила волосы. После приема бодроперцового Гермиона почувствовала небывалый прилив энергии и решила потом обязательно выспросить у Малфоя, как именно он варит своё зелье.

Девушка включила воду в душе погорячее и с наслаждением встала под упругие капли воды.

Кто бы мог подумать, что Драко Малфой способен на заботу? Это выглядело настолько странно и необычно, что Гермиона не могла удержаться, снова и снова прокручивая в голове его полный беспокойства взгляд, когда он спрашивал ее о самочувствии.

О чем тут вообще можно говорить, если прямо сейчас он ждал ее, Гермиону Грейнджер, за дверью, чтобы приготовить ей суп.

Это точно реальность? Может быть, она настолько плохо себя чувствует, что вся эта ситуация просто плод ее галлюцинаций от высокой температуры?

Девушка с силой ущипнула себя за запястье и тут же взвизгнула — боль была вполне себе реальная. Но зачем он это делает? Нет, Гермиона всегда была человеком сопереживающим и проявление заботы не было для неё чем-то сверхъестественным, но ведь речь сейчас шла совсем не о ней, а о человеке, с которым она элементарно никогда не дружила.