Лучше мне вообще обойтись без секса, чем рискнуть ради удовлетворения своих физических желаний связать свою жизнь с женщиной, которая однажды уйдет от меня. Я полагал, что мне это удалось. Я твердил себе, что вообще гораздо лучше буду себя чувствовать без женщины, чем женившись на той, которую я больше не люблю и не уважаю, хотя, возможно, раньше было иначе.

А затем я встретил вас. С первой минуты, как только я вас увидел там, под ивой с Робби… моим мальчиком, вы смотрели на меня с неприязнью и страхом. Я понял, что все мои правильные слова, все мои жесткие правила — ерунда, пустой звук.

И уже тогда желание заключить вас в объятия и не отпускать было очень сильно. Я никогда ничего подобного не испытывал, да и не хотел испытывать. Я твердил, что это реакция на мои проблемы с Робби, но в глубине души знал, что просто ищу отговорки: не хочу признать правду. Мои чувства к вам так отличались от того, что я испытывал к матери Робби!

Задолго до второго побега Робби я перестал обманывать себя: я полюбил вас, и на всю жизнь. Я ненавидел себя за это, а иногда ненавидел вас — причину всех моих мучений. Я не прошу у вас прощения за то, что произошло между нами. Воспоминания эти для меня драгоценны. Только обнять вас… прикоснуться к вам… клянусь, у меня не было других намерений, но когда вы оказались в моих объятиях…

Он повел плечами, и Сара, слушавшая его с недоверием, почувствовала, как дрогнуло что‑то внутри ее существа. Все, о чем он говорил ей, было так понятно, но она твердила себе: ей снится, что он говорит ей подобные вещи, у нее, должно быть, галлюцинации.

— Я уехал ради Робби, придумал несуществующее дело. Я знал: останься я дома, я сойду с ума от любви к вам. Но когда я уехал, мне стало еще хуже. Я думал о вас день и ночь, я мечтал о вас… просыпался среди ночи, все тело мое было как в огне, меня терзали желания.

Он внезапно умолк.

— Мне не следовало все это говорить. Я все продумал: я возвращаюсь и прошу вас уйти, так как Робби слишком к вам привязался. — Он горько усмехнулся. — У меня не хватило смелости сказать вам правду, и я хотел использовать Робби, хотя знал, как он вас любит и как вы ему нужны: я ведь слышал, как он просил вас стать его матерью. Боже, как бы я этого желал! Я хочу, чтобы вы стали его матерью, моей женой, моей любимой, моей женщиной. Я не хочу забыть, что вы открыли мне свои объятия, когда я в вас нуждался, что вы отдались мне так нежно, так безраздельно, Сара…

Мука, которая прозвучала в его голосе, когда он произнес ее имя, вызвала у нее слезы. Она уже кинулась к нему, когда он произнес его еще раз — на этот раз резко, как бы отталкивая ее. Она замерла, глядя ему в глаза.

— Не подходите ко мне, — умоляюще произнес он.