Соперники, и Книгтон в том числе, считали его готовым к профессиональному бою. Но из-за своего беспутного образа жизни Мэлори занимался боксом лишь для поддержания формы. Он приходил в зал Книгтона два-три раза в неделю только для собственного удовольствия.

Половина джентльменов здесь были боксеры, ожидавшие своей очереди выйти на ринг. Другие просто смотрели бой, и среди них двое были закадычными друзьями Мэлори, а иногда его спарринг-партнерами, и Джордж Амхерст — лучший его друг.

Лорд Амхерст — чертовски интересный мужчина, примерно одного роста с Мэлори, хотя более худой, с насмешливыми светло-серыми глазами, был одних лет с Энтони, разделял его увлечения женщинами и азартными играми и даже был таким же задорным дуэлянтом.

Энтони никогда не убивал никого на дуэли, ибо всегда дрался из-за женщин и, как всякий распутник, считал, что не родилась еще та женщина, исключая, конечно, членов его семьи, из-за которой стоило бы умереть. Мэлори трогательно относился к своей семье. Сам он был убежденным холостяком, но у его трех братьев детей было в избытке, так что Энтони не испытывал недостатка в племянницах и племянниках, которых любил до безумия.

— Ищешь, с кем померяться силами. Тони? Пошли своего человека за мной. Ты же знаешь, я всегда с удовольствием сделаю тебе это одолжение.

Джордж резко обернулся, не веря своим ушам: этого голоса он не слышал вот уже более десяти лет. Его брови недоверчиво поползли вверх: в дверях стоял Джеймс Мэлори, постаревший, конечно, но выглядевший так же, как и десять лет назад, когда был самым знаменитым повесой в Лондоне. Большой, светловолосый и такой же красивый. О, Господи! Невероятно!

Джеймс был родным братом Энтони. Когда-то они были очень близки при разнице в возрасте всего в один год, но потом Джеймс исчез по неизвестной причине, о нем не говорили в семье и даже лучшему своему другу Энтони не рассказал, почему его брат покинул семью.

К удивлению Джорджа, Энтони не высказал особо удивления и на лице Энтони не мелькнуло ни тени неприязни. Но когда он заговорил, можно было подумать, что он обращается к своему худшему врагу:

— Джеймс, какого черта, ты до сих пор в Лондоне? Ты должен был отплыть сегодня утром! Джеймс лишь уныло пожал плечами:

— Это все из-за Джереми. Он попал под влияние Ригэн.

Энтони хотел было посмеяться над досадой Джеймса: его озадачил семнадцатилетний мальчишка, казавшийся более сыном Энтони, чем его собственным. Но Джеймс назвал имя «Ригэн». Он не смел ее так называть — Энтони и старшие братья Джейсон и Эдвард этого терпеть не могли. Джеймс знал и нарочно говорил «Ригэн» — вместо «Perm», — как другие члены семьи звали Реджину Идеи. Сколько Энтони помнил Джеймса, тот всегда делал все по-своему, так, как лучше ему, считая, что может наплевать на других.