И уж слишком поздно мне вдруг вспомнилось, как она, сидя в машине, открыла сумочку, и я увидела внутри баллон с топливом для бензиновых зажигалок. Но у Лизы была электронная зажигалка. Зачем она прихватила бензин? Была еще маленькая ошибочка: когда мы с Лизой только встретились, она говорила о Лукашиной в прошедшем времени, употребляя глагол «была». Но ведь так не говорят о живом человеке. Значит, Лиза знала, что Света умерла. Кто ей сообщил об этом? В продюсерском центре ни один человек не знал о кончине, там держали Лукашину за пьяницу и не удивились ее отсутствию на рабочем месте. В общем, вопросов и нестыковок было много.

– Какие еще? – спросил Павел.

Я тяжело вздохнула.

– Лиза уверяла, что они с Мерзким давно расстались, и графоман затеял похищение ребенка, чтобы отомстить мне. Но в таком случае логичнее было нанести вред моим детям, Маше или Аркадию, а не посторонней мне Варе, хотя это обстоятельство еще можно объяснить. В ванной у писателя стояла банка очень дорогого крема для тела. Неужели этот неопрятный человек им пользовался? Я сначала предположила, что у него есть еще одна любовница, и даже начала ее искать, но потом вдруг вспомнила, с какой радостью Мерзкий встретил Лизу, как он ей сказал: «Я тебя всегда жду», – и сообразила: если любовь закончилась, то Владимиру об этом факте сообщить забыли. Крем принадлежал Лизе. Ну и другие вопросы возникли. В бачке был найден пуловер Вари, а где остальная одежда? Почему Мерзкий не уничтожил столь явную улику? Тело девочки тщательно спрятал, а ее свитерок и кофту Лукашиной с окровавленными рукавами оставил.

– А как вещи попали в ванную литератора? – удивился Павел.

– Лиза привезла их с собой, – пожала я плечами, – у нее была довольно объемная сумка, там небось и лежал пакет. Гинзбург действовала впопыхах, вот и наделала мелких ошибок.

– Как и прежде, – добавил Дегтярев, – эффект парных случаев!

– Что? – не понял Павел.

– Есть теория, которая утверждает, что в жизни человека все события непременно повторяются дважды, – усмехнулась я.

– Я не о том, – занервничал журналист, – что с этой Гинзбург случилось раньше?

Глава 34

Мы с Дегтяревым переглянулись.

– Когда в голову Даши пришла идея о наличии у Мерзкого другой любовницы, – сказал Александр Михайлович, – она позвонила Лизе, но та не пошла на контакт.

– Она завела речь о том, что ей не разрешают со мной общаться, – перебила я, – очень глупо. То она охотно повезла меня к Владимиру, рассказала кучу секретов – о любовнике, об инсценированном похищении Вари, и вдруг сказала о запрете на разговоры. Потом воскликнула: «Ой, как больно!» И эта фраза вдохновила меня на ее поиски.