– Пусто?

– Ну… вещи… тряпки, ерунда всякая, – ответил сержант.

– Безобразие! – завела новую песню Наталья Петровна. – Мы с внуком напишем жалобу…

– Мальчик-то очень на девочку похож, – усмехнулась я.

Ребенок злобно зыркнул из-под козырька, но промолчал.

– Придет же в голову такая глупость! – всплеснула руками учительница. – Вы не видите, что ребенок мужского пола: стрижка, одежда!

Я подошла вплотную к пожилой даме.

– Наталья Петровна, не стоит! Ей-богу, лучше признать – игра вами проиграна. Вы пытались увезти Варю Гинзбург.

– Ложь, – продолжала кипеть Килькина.

– Ну хватит, – зашипел Дегтярев.

– У вашего мальчика в ушах дырочки, – улыбнулась я, – он сережки носил, бриллиантовые!

– И что? – чуть сбавила тон Килькина. – Сейчас и мальчики украшения носят, время такое!

Мне, несмотря на омерзительную ситуацию, стало смешно.

– Вы же понимаете, есть и другие признаки, их легко увидеть, если раздеть школьницу.

– Пошла ты на… – вдруг зло ругнулся ребенок.

– Ну вообще! – подпрыгнул сержант. – Не матерись тут!

Килькина закрыла лицо руками и неожиданно заплакала.

– Автобус еще не уехал? – спросила я.

– Нет, – отрапортовал милиционер, – пассажиры злятся, грозят на нас телегу накатать.

– Откройте багажный отсек и попросите людей взять свои вещи, – велела я.

Сержант посмотрел на Дегтярева.

– Делайте, что она говорит, – кивнул Александр Михайлович, – а тот чемодан, что останется бесхозным, тащите сюда. Так, Наталья Петровна, может, сэкономим время?

– Зеленая сумка, – глухо произнесла Наталья Петровна, – в красную клетку.

– Ой, дура! – завопила Варя. – Зачем болтаешь! Как им доказать, чей это багаж? Он же не подписан!

– Не волнуйся, девочка, – сурово сказал Дегтярев, – есть разные методы, бабушка поступила правильно, решив выдать два миллиона долларов.

– Вот идиотка, – с чувством произнесла Варя, – но из меня вы и слова не выжмете! Я ничего плохого не делала! Я вообще жертва!

Спустя неделю мы с Александром Михайловичем в компании с приятным парнем сидели в одном из московских кафе.

– Ты у нас прямо звезда, – сказала я, когда Дегтярев принялся за кофе. – Сколько интервью дал?

Полковник почесал лысину.

– Ну… я старался не общаться с журналистами, хотя из нашей пресс-службы на меня постоянно давили.

Я улыбнулась парню.

– Вам повезло.

– Согласен, – кивнул корреспондент.

– Но говорить будешь ты, – заявил толстяк, – а я буду тебя поправлять. Не спорь!

Я оперлась локтями о стол.

– И не подумаю возражать. С удовольствием сообщу подробности, если Павел мне покажет статью перед выпуском. Не хочу, чтобы мои слова исказили.

– Ладно, – согласился Павел, – внесете правку.