Ситуация не кажется вам бредовой?

А что там темнеет у выхода из комнаты? Тапочки! Еще одни, то ли темно-коричневые, то ли черные, дешевые, без всяких украшений, такие покупают пенсионерки или женщины, считающие, что дома можно ходить абы в чем, все равно никто не увидит. Одна валяется почти у самой двери, другая чуть ближе к книжному шкафу. Создается ощущение, что кто-то спешно убегал.

Я еще раз осмотрела лак, кисточку, розовые кокетливые пантофли, табуретку с газетой, включенный телевизор, тазик, губку… вспомнила о недокрашенном ногте – и все поняла.

– Что-то случилось? – тронула меня за плечо Зиночка.

 – Вы так странно молчите!

– Зина, – отмерла я, – можете дать мне на время это фото?

– Честно говоря, не хочется, – откровенно сказала Шляпкина, – это память о моей молодости.

– Я его верну!

– Ну…

– Мне очень надо! Пожалуйста!

– Право, не знаю, – слабо сопротивлялась редактор.

– Зиночка, в доме Лукашиных произошло убийство. Николай Михайлович сразу понял: дело нечисто. Очевидно, Егоров обладал завидной наблюдательностью и умел выстраивать логические цепочки, но он не любил милицию и решил самостоятельно заняться расследованием.

К сожалению, журналисту не удалось довести дело до конца. Убийца или кто-то из его пособников спокойно ходит по земле. И этот снимок – шаткая возможность найти его! Единственная улика!

– Ладно, ладно, – подняла руки Зиночка, – хорошо, снимок временно ваш, но, пожалуйста, верните его. Постойте-ка! Вы знали про Лукашиных, да? Как-то связаны с этой семьей?

– Когда приду возвращать фото, непременно расскажу подробности, – пообещала я, направляясь к двери.

Глава 29

В прихожей меня поджидало неприятное открытие.

Мои балетки были мокрыми, от них исходил характерный противный запах.

– Жулька! Дрянь! – возмутилась Зина. – Ну что с ней делать?

– Вроде вы говорили, что в обувь писает Васька, – напомнила я, – поэтому и велели сунуть туфельки в шляпницу.

– Васька наверх не прыгнет, – закивала Зиночка, – а Жульке, мерзавке паршивой, все равно, куда балетки поместили, она везде пролезет! Я забыла предупредить: обувь надо было перевернуть подошвами вверх. И как теперь пойдете?

– Не знаю, – честно ответила я.

Зиночка открыла шкафчик, порылась в нем и вытащила грязные кеды.

– Вот, берите, – радушно предложила она, – это Игорька!

Я посмотрела на отвратительную спортивную амуницию, покрытую комьями засохшей глины, и отказалась.

– Огромное спасибо, но я не могу лишить вашего мальчика обуви.

– Ему они давно малы, все равно выбрасывать, – с наивной откровенностью успокоила меня хозяйка.

– Нет, нет, можно, я ополосну свои туфли?

– И пойдете в мокрых?

– Они матерчатые, высохнут.

– Ванная справа, – указала Зина, – только у меня стиральный порошок закончился.