Он тяжело задышал и обнял меня за талию. Когда танец закончился, Марат отвел меня к столику и помог сесть. Неожиданно в нашу идиллию грубо вмешался телефонный звонок. Марат достал свою трубку и с удивлением перевел взгляд на меня. Звонок раздавался из моей сумочки. Я покраснела и тихо произнесла:

— Это муж.

— Сними трубку и скажи, что все нормально, а то он будет волноваться.

— Пусть поволнуется, — улыбнулась я и постаралась не обращать внимания на пронзительные звонки. Минут через пять мне пришлось взять свою сумочку и отправиться в туалет. Убедившись, что я одна, достала телефон.

— Привет, солнышко, — обрадовано закричал Григорич. — А я уже волноваться начал. Звоню, звоню, а ты все трубочку не берешь.

— Зачем ты звонишь?

— Соскучился. Где ты находишься?

— Можно подумать, ты не знаешь!

— Не знаю.

— Что, лысый не уследил?

— А он за тобой и не следил.

— Я сижу в ресторане. Ты обещал звонить только по мере необходимости…

— А сейчас как раз и возникла необходимость. Я тебя потерял и хотел узнать твое местонахождение.

— Ты меня хочешь подставить?

— Что ты такое несешь?"

"— Если Марат увидит мой телефон, то сразу поймет, с кем имеет дело.

Сам подумай, муж не может звонить из Пусана по радиотелефону, это невозможно! Я сказала, что у меня в Токио вообще никого нет, а тут радиотелефон. Дураку понятно, что я поддерживаю с кем-то связь в городе. Марат поймает меня на лжи и перестанет мне доверять.

— Ну, извини, дочка, я и не знал, что ты у меня такая умная. Я как-то об этом и не подумал.

— В следующий раз надо думать!

— Просто мне хотелось узнать, есть ли какие-нибудь сдвиги.

— Еще рано говорить о каких-нибудь сдвигах.

— Дочка, трахни его хорошенько сегодня ночью, и он все расскажет, — противно засмеялся Григорич.

— Я не хочу слушать подобную чушь! — разозлилась я. — И запомни: если будешь доставать меня своими звонками, я выкину этот телефон.

Затолкав трубку в сумочку, я поправила прическу и вернулась на прежнее место. Марат сидел ко мне спиной и с кем-то разговаривал по сотовому. Моего появления он не заметил:

— Скажи этой твари, что я закопаю ее собственными руками. Работать она не хочет! Урою, или будет пахать в три смены, пропуская по десять клиентов в день! Возмущаться вздумали! У себя на родине надо было возмущаться, а тут надо работать! Короче, мне сейчас некогда, если эта сука будет и дальше артачиться, продай ее туркам.

Можно было бы, конечно, ей хребет переломать, но от этого проку никакого. Вчера Али был, просил четверых продать. Выбери самых непослушных, желательно из малоимущих или неполных семей, и продай. Цена такая же, как и в прошлый раз. Перевоз в Турцию и оформление документов — это уже его проблемы.

Я потеряла дар речи. Мне казалось, что этот голос принадлежит другому человеку.