— Лешага, замявшись, расстегнул ворот защитного костюма и стащил с шеи висевшую на шнурке реликвию.

Зарина поглядела на протянутое сокровище. Он сам недоумевал, зачем показывает чешуйчатой сокровенный дар учителя.

— Я знаю, — вдруг произнесла женщина, глядя на него.

— Знаешь? — у Лешаги перехватило дыхание.

— Да. У нас есть книга о нем. Только она на другом, непонятном языке. Погоди, я сейчас принесу.

Глава 3

Беспроглядная ночь висела над развалинами, упрятанными под землю, поросшую шипастым кустарником. Гнетущая тишина холодила душу. Лешага сидел на замшелом валуне на том самом месте, где еще совсем недавно кипел бой. Сейчас только измятая жестколистая трава, усеянная множеством кривых зацепок-серпов, да пятна крови на ней еще помнили о недавней схватке. Ни возов, ни мулов, ни водоносов, ни охраны, только эти быстро впитывающиеся в сухую землю пятна. Наступит день, и даже на траве, сухой, как вяленая рыба, их будет уже не разглядеть.

Леха сидел, обхватив колени руками, как давным-давно в детстве, когда школьный учитель, присланный из Бунка в их селение, рассказывал страшную историю о волнах, пришедших из далекого, сумеречного моря. За считаные часы они преодолели путь, который обычный караван делает за пять, а то и шесть рук дней. Впрочем, тогда люди двигались быстрее, он сам видел сегодня на картинке их странные безупряжные повозки. Учитель рассказывал и о каком-то оружии, от которого вырастали ужасающие огромные грибы; а потом, когда такой гриб умирал, образовывалось пропащее место на полдня, а иной раз на день пути вокруг. Те, кто жил там, пропадали, точно уносились в дым. От иных и пепла не оставалось. Амулеты же, как тот, что был у караванщика, там начинали возбужденно стрекотать, предупреждая хозяина о близкой опасности.

Лешага еще не удосужился раздобыть себе такую полезную штуковину, однако на всякий случай сторонился Гиблых Пустошей с чересчур буйной растительностью. Кто на зелень ту позарится, долго не проживет. Говорили, стоит только посидеть там, и либо совсем детей не будет, либо, если появятся, то родятся уродцами. Старый Бирюк говорил, что такая злая поросль обычно разводится как раз в пропалинах, где прежде вытягивался под самые небеса тот самый чудовищный дымный гриб.

О том, что от таких мест следует держаться подальше, Леха и сам знал. Однажды, минуя стороной такие нехожие буераки, своими глазами видел двухголовую змею, почуял ее, притаившуюся на ветке, услышал шорох, ощутил полный голодной ненависти взгляд и в одно движение пригвоздил гадину к толстой ветке метательным ножом. Но лишь одну голову, вторая еще долго извивалась, шипела, пытаясь дотянуться до врага. На всякий случай он даже не стал ее есть.