Когда же некий разодетый в яркие одежды мужчина ухватил его за верхнюю губу и попытался осмотреть клыки, он и вовсе озверел и цапнул невежу так, что тот с визгом отскочил в сторону, а затем набросился с руганью на стоящего рядом лейтенанта. Говоривший с Рустамом Леха, даже не оглядываясь, вытянул руку назад, зажал нос крикуна меж пальцев и, несмотря на суматошные попытки того высвободиться, притянул купчину к себе.

— Я лишь хотел осмотреть товар, — извиняясь, пробубнил расфуфыренный торгаш. — Я возьму чешуйчатого. Двести патронов!

Не отвлекаясь от разговора, Лешага разжал пальцы и резко двинул пяту ладони вперед. Нарушитель спокойствия тут же оказался сидящим на земле с окровавленным носом.

— A-а, это твой, — моментально догадавшись, что Марат не продается, пролепетал работорговец и на четвереньках, лишь бы не маячить перед глазами воина, уполз в толпу.

— Куда ты меня привел?! — зашипел Марат. — Что за дикие нравы?!

— Рустам, — кладя руку на плечо старого товарища, попросил ученик Старого Бирюка, — мне нужно разместить их. Пошли кого-нибудь из своих, пусть найдет моим людям свободное жилище. Только ж…

— Лешага, Лешага, я ж не Усач, я все понимаю, — страж выставил перед собой руки. — Никто не продается, это все — твои люди, — он с сожалением посмотрел на Лилию и отвернулся, скрывая тяжелый вздох. — Заурбек, отведи-ка их на Лысые Камни, пусть там поселят, да хорошо поселят. Головой отвечаешь!

— Лешага-джан, здравствуй, дорогой! — появляясь из толпы, приветствовал его статный горбоносый мужчина с длинным кинжалом на поясе и разукрашенным автоматом на плече. — Давно здесь не был. Хорошо, что живой!

— Хорошо, — согласился Леха. — Возвращайся скорее. Разговор есть.

— Как скажешь, дорогой, — широко улыбнулся Заурбек. — Эй, пойдем, — скомандовал он и махнул рукой.

— Лилия, я тебя прошу, иди с Зауром. Он тебя в обиду не даст.

— Кто такую дэвушку обидит, я ж из того своими руками шашлык сделаю! — кинжал до половины вышел из ножен и со звоном вернулся обратно, чтобы поняли, чем именно Заурбек планирует шинковать коварного злодея.

— Я не пойду, — дочь старосты была тверда, как никогда. — Знаешь, я тут стреляю лучше многих и ножом владею. Мы с тобой бок о бок воевали. Ты когда-нибудь видел, чтобы я трусила?!

— Нет. Но я очень тебя прошу. Так будет лучше.

— Не будет. Я встану рядом с тобой.

— Да-да, и я рядом с тобой встану. И мы им так наваляем, что у них пятки задымятся! Вот и Черный согласен, — встрял еще не остывший от недавней обиды Марат.

Пес удивленно поднял глаза и высунул язык, точно стараясь понять, в чем это его обвиняют.

На лице Рустама отразилось неподдельное удивление. Сначала женщина, а потом чешуйчатый перечили Лешаге и продолжали, как ни в чем не бывало, оставаться в живых.