Длинный, странно постриженный, с дурацкой серьгой в ухе и татуировкой на предплечье – господи, когда ж он вырос? Ведь совсем недавно на руках носила!

Федя прошел на кухню и сел рядом с матерью. Лера мгновенно успокоилась и прислонилась к плечу сына, с некоторым изумлением наблюдая происходящие с мужем метаморфозы: только что пылавший от негодования, он вдруг побледнел, окаменел и чуть ли не уменьшился в росте.

– А в чем дело? – спросила она, переводя взгляд с мужа на сына. – Юр? Федь?

Юра открыл было рот, но махнул рукой и опустил голову.

– Что, не хватает смелости признаться? – зло усмехнулся сын. – Тогда я скажу.

– Да что случилось-то?

– Дело в том, мама, что он завел себе девушку.

– Девушку? Какую девушку? – Лера все еще не понимала.

– Мама! Любовницу!

– Любовницу?

Так вот в чем дело! И почему она раньше не догадалась? Ведь Юрка давно ее шпыняет, придирается без конца: то не так, это не эдак! Ну да, почти сорок пять мужику. Бес в ребро.

– И кто она? Это с ней ты в театре был? Юра?

Но ответил опять Федор:

– Моя ровесница, представляешь?

– Блондинка?

– Да нет, брюнетка. Такая красотка, ноги от ушей! Мам, ну не надо…

Лера закрыла лицо руками, плечи ее тряслись. Юра сморщился и отвернулся. Но когда Лера подняла голову, оказалось, что она смеется.

– Мам, ты что?

– Да смешно же! Федь, ты только представь: голова, уши, а потом сразу ноги. Монстр какой-то.

Федя, не выдержав, тоже засмеялся, а Юра вдруг ожил и, опять страшно покраснев, заорал:

– Придурки!

И вылетел из квартиры, хлопнув дверью. Стало очень тихо. Лера разглядывала свои руки – короткие пальцы, никакого маникюра. А у той девицы наверняка и руки ухоженные, и кожа атласная, и волосы струящиеся, как в рекламе шампуня. И ноги от ушей.

– Мам, ты только не плачь. Зря я сказал, да?

– Ничего, все нормально. А ты чего приехал-то?

– У меня вся еда кончилась.

– Бедный. Сейчас я тебя покормлю. Суп будешь? У меня фасолевый."

"Федя тоже все время ел, так что Лера по-прежнему готовила на двоих мужиков, причем у каждого были свои любимые и ненавистные продукты, и Лера изощрялась изо всех сил, пытаясь угодить обоим. Федя обожал картошку во всех видах и не выносил брокколи, а муж мог есть борщ или харчо даже на завтрак, но любил разнообразие. Поэтому Лера делала много разных заправок для бульона и замораживала их впрок, чтобы потом быстренько изобрести совершенно новый суп. Еще хорошо, что сын сам приезжал за едой, и Лера старалась не думать, как Федор разъезжает по Москве на своем невероятном мотоцикле.

Лера разогрела суп, а картофельная запеканка была еще теплая. Достала сметану, запеченное мясо, маринованные огурчики, которые он так любил.