Но, черт бы все побрал, как он может провести с ней весь день, выслушивая истории о лондонском обществе, балах, вечеринках и ее муже?!

«Что ты знаешь о моей жизни?» Ее голос звучал рассерженно, хотя он не мог понять почему. Уэстмор наверняка боготворил землю, по которой она ступала. Может, она так расстроена кончиной мужа?

Они продолжали идти вперед, и, несмотря на возраставшее между ними напряжение, он чувствовал, что этих лет словно не было. Сколько раз они исследовали земли Гейтсхед-Мэнора? Иногда пешком, иногда верхом. Иногда болтали, не переводя дух, словно не хватало дня, чтобы все высказать.

Иногда просто молчали. Конечно, и молчание было дружеским. Им было хорошо в обществе друг друга, вот и все. Хорошо молчать с тем, кто разделяет твои мысли и надежды. Обсуждает твои страхи и неприятности. Смеется и расстраивается вместе с тобой.

Он любил Касси столько, сколько помнил себя, но в пятнадцать лет, поняв, что влюблен в нее, часто гадал, о чем она думает. Представлял себя титулованным джентльменом, приехавшим ухаживать за ней. Он осыплет ее драгоценностями и цветами и попросит выйти за него замуж.

И тогда сможет проводить с ней целые дни. Обнимать и целовать. Касаться. Любить. Спать рядом с ней. Тогда она будет принадлежать ему.

И теперь, годы спустя, он по-прежнему гадал, о чем она думает.

– Как здесь красиво!

Мягкий голос вернул его к действительности, и Этан повернулся к Кассандре. Солнечный свет пробивался сквозь густые древесные кроны, желтыми пятнами ложась на ее блестящие волосы. Шляпа Кассандры, откинутая на спину, висела на лентах. Он вспомнил, что стоило только ей уйти из дома, как она немедленно сбрасывала шляпку.

Мать часто предупреждала, что нельзя подставлять лицо солнцу: от этого бывают веснушки и дочь обязательно испортит кожу. Но ему всегда нравились золотистые пятнышки, украшавшие ее переносицу.

– Очень, – согласился он, не сводя глаз с ее профиля.

– Как давно ты живешь в Сент-Айвзе?

– Четыре года.

– А до этого?

– Сменил много мест. Искал такое, которое мог бы назвать домом. И наконец нашел здесь.

– Ты так и не женился?

– Нет.

Он надеялся, что резкий ответ обескуражит ее и оградит его от дальнейших вопросов, поскольку не собирался ни в чем признаваться.

К счастью, Кассандра замолчала, и несколько минут тишину нарушал только шелест листьев на ветру и треск сломанных веток под ногами.

– Ты сказал, что искал место, которое мог бы назвать домом, – пробормотала она наконец, – но твоим домом был Гейтсхед-Мэнор.

– Когда-то. Однако потом настало время с ним распрощаться.

– Ты так неожиданно уехал… Даже не попрощался. И это было труднее всего.

– Я оставил тебе записку.