– Давай поступим по тому же принципу, что и в Ронине. Там вроде неплохо получилось. Только надо постараться обойтись без шума.

– Само собой – стрельба только в крайнем случае.

Согнувшись, они преодолели последние метры, разделявшие заброшенный огород и деревянный дом. Тем же способом пробрались под выходящими во двор окнами и приблизились к крыльцу.

В этот момент створки окна, расположенного точно над их головами, шумно распахнулись.

Прижавшись к завалинке, офицеры замерли.

Щелкнула зажигалка. Кто-то шумно втянул воздух и, выдыхая табачный дым, произнес:

– Надоело сидеть в этой дыре. Сколько нам еще придется сторожить девчонку?

– Сегодня у Костина «стрелка» с ее отцом – там все и решится, – ответил другой мужчина из глубины комнаты.

– Это другое дело. А то парни здесь уже заскучали.

– Ничего. Сейчас хлопнут водочки и развеселятся…

Павел со значением посмотрел на Стаса. Тот кивнул и проскользнул к двери…

* * *Ослепленный вспышкой, ничего не слышащий, Кармазин рухнул на спину, на полминуты потеряв дыхательные рефлексы, и скатился по склону, ощущая жгучую и невыносимую боль под правым коленом. Потом лежал лицом вниз и сквозь тягучую липкую пелену скорее догадывался о происходящей чуть выше перестрелке, нежели отчетливо воспринимал действительность.

Очереди, одиночные выстрелы и взрывы доносились до его слуха, точно он был отгорожен от всего мира стеклянной, непроницаемой для нормальных звуков перегородкой. Станислав шевелил губами, силясь что-то прокричать подчиненным; ему казалось: он пытается встать.

На самом же деле лишь слабо двигались ладони в коротких кожаных перчатках, нащупывая и выдергивая пучки пожухлой, высушенной ветрами и солнцем бледно-желтой травы…

Возвращение в Ханкалу он, конечно же, не помнил – в это время его душа находилась в раздумье: остаться в теле или проститься с ним навсегда."

"Он не запомнил дикой тряски на той максимальной скорости, которую мог выжать из «бэтээра» механик-водитель. Не запомнил строгого голоса прапорщика Корниенко, взявшего на себя командование группой и требовавшего по радио выслать навстречу медиков и охранение.

Не отложилась в уснувшей памяти и гонка на медицинской «буханке» по пустынному городку. Не осталось следа и того, как измученные рейдом подчиненные тащили его на носилках по коридорам госпиталя. И как они ликовали, когда вышедший после осмотра военврач устало сказал:

– Идите, товарищи, отдыхайте. Будет жить ваш командир. Я сообщу, когда его можно будет навестить…

Очнулся Станислав через сутки – в чистенькой и белой, как первый осенний снег, палате. Операции по извлечению из тела осколков прошли удачно.

Славка Купцов лежал на соседней койке с забинтованной ногой.