У меня еще оставалось время сменить мантию светлой адептки на магистерскую, почистить апартаменты от парочки неприятных проклятий, оставленных злобной леди Квин, и заглянуть в анкеты.

Досье снова оказалось пятьдесят.

Сверяя со списком допущенных к следующему этапу претенденток, я перебрала роскошные, обтянутые черным бархатом папки с белым прямоугольником в золотой рамке на обложке. Не нашла ни одного из своих имен. Зато обнаружила неучтенное имя, отсутствующее в списке.

Тиррина Данира Гайаэна, графиня Барренс, единственная оставшаяся в живых наследница древнего рода черных магов.

В папке лежал портрет юной белокурой девочки с надменным взглядом голубых глаз. А вместо анкеты – сиротливый листок двухлетней давности с диагнозом целителей.

Итак, консилиум магов утверждал через год после пожара, в котором Тиррина пострадала, что физическое здоровье графини Барренс в норме, но ее магические каналы выжжены и восстановлению не подлежат, способностей к магии леди более не имеет. Кроме того, и следов магии айэ не обнаружено. Но ради безопасности королевства рекомендовано отстранить кандидатуру леди Барренс от участия в отборах невест для знатных персон.

Зачем тут эта папка? Вероятно, магистр Сириен что-то напутал.

Отложив ее, я занялась другими.

Из полусотни девушек я была знакома с тридцатью.

Из них больше десятка учились со мной на одном потоке. Что поделать, возраст у меня такой, самый подходящий для замужества. Двадцать два. Всего год назад я прошла третью инициацию. А к двадцати трем почти все титулованные магистрессы выходят замуж.

Еще десяток участниц возрастом от восемнадцати до двадцати были с младших потоков. Всего-то. И это не удивило. Полная инициация темной магистрессы дает огромные преимущества. Стабилизируются потоки, вырастает сила, уравновешивается характер, обостряется интеллект и даже улучшается внешность. До двадцати одного мы все похожи на гадких лебедят, в которых трудно заподозрить прекрасного лебедя.

Правда, было одно исключение – Тиррина Барренс.

Но теперь понятно, почему некромантка так отличалась от всех в лучшую сторону. В ней дремала кровь айэ. Удивительно, что такой изъян удалось сохранить в тайне. Впрочем, иногда наследие диких пробуждалось через десятки поколений, неожиданно, как взрыв подводного вулкана.

Еще пять знакомых мне девушек были старше, от двадцати трех до двадцати пяти. В них наверняка был какой-то недостаток: или они были убежденными ненавистницами брака, или законченными романтическими дурами, втайне мечтающими о единственной любви. Особенно часто, как ни странно, такие встречались среди циничных некроманток.