Она вздрогнула всем телом и прошептала:

– Прочь!

Сириен не успел удивиться, как жертва обстоятельств, не открывая глаз, прорычала:

– Не хочу! Попробуй заставить!

Ректор с облегчением перевел дух: так она спит и видит кошмар? Он сел на стул отсутствовавшего дежурного целителя и тихо спросил:

– Чего вы не хотите, леди Асгерд?

Девушка резко распахнула веки, и Сириена обожгло жаркой волной тьмы, плеснувшей из ее глаз. Его спасла только мгновенная реакция тренированного тела, иначе светлый маг поменялся бы с темной ведьмой местами на больничной койке.

Лорд едва не присвистнул от изумления: ее резерв не только восстановился, он превосходил все мыслимые пределы.

Такое он видел только во время схватки с демонами Нижнего мира.

Девушка снова закрыла глаза и провалилась в сон, а ректор нахмурился: неужели Асси одержима? Как ее пропустила система охраны крепости? Как не заметил король? Да и он сам? Неужели потерял нюх?

Впрочем, это легко проверить, достаточно снять лечащий кокон.

И оборвать процесс регенерации. У девушки наверняка ожоги, которые она пока не чувствует. Останутся шрамы. Конечно, со временем их уберут.

Но когда еще это случится…

Нет, Сириену не нужно ломать кокон, чтобы проверить подозрения. Собственно, и проверять не нужно. Разве что для очистки совести… которая молчит. Потому что все демоны и одержимые ими души несут в себе зерна зла. В Асси… в леди Асгерд их нет.

Два брата по отцу, бастард и король, обладали уникальным даром видеть истину. Но если Артан различал, когда люди кривят душой, пытаясь обмануть, то Сириен видел зло в умах и сердцах. Не дар – проклятие, обрекающее братьев на несчастливую жизнь без любви. Потому что любить лживых и злобных людей невозможно, а каждый, абсолютно каждый когда-нибудь в своей жизни лгал или совершал зло.

Святых нет.

И уж конечно не бывает святых чернокнижниц.

Но зло, посеянное демонами в сердце одержимого, воняло, как гнилое мясо. Его не спутать с обычной стервозностью, хотя последняя тоже отвратительна. Если бы Сириен раньше вернулся в Риртон и увидел королеву Риату, не случилось бы многих трагедий. Королева воняла, как разложившийся труп.

А девушка, спавшая в коконе, была чиста, несмотря на вспышку тьмы. Ее тьма не пахла злом.

Вчера она пахла раскаленными угольками и обжигала, а сегодня – как натопленная деревенская печь в холодный зимний день – хлебом, дымом и уютом. В ней не было угрозы.

Внезапно лорд Сириен понял, что впервые за многие годы, с тех пор как осознал свой дар-проклятие, полностью расслабился и даже задремал. Он и не вспомнил бы, когда ему было так хорошо и спокойно. Бесценное чувство.

И сквозь это расслабленное спокойствие пробивалось какое-то новое чувство. Благодарность? Да. За это стоило поблагодарить. Но не только.