И сестру Орлена он тоже вылечит.

Вот сейчас она откроет глаза, обведет всех удивленным взглядом, улыбнется и скажет что-то вроде: «Эй, что вы тут столпились, что-то случилось?»

Симпатичной и жизнерадостной Ингаретте это пошло бы куда больше, чем мертвенная бледность. Только секунда шла за секундой, и ничего не менялось.

Ингаретта не шелохнулась, а на белом, как мел, лице все так же чернел жуткий рисунок. Казалось, она и не дышит.

– Что с ней? – Орлен сделал шаг вперед. – Она будет жить?

Он сверлил ректора взглядом в ожидании ответа. В этом взгляде было все – боль, отчаяние, надежда.

Ректор ответил не сразу:

– Мы имеем дело с очень сильным и древним проклятием.

– С каким? – продолжал спрашивать Орлен.

– Темная метка, – ректор указал на знаки, что покрывали лицо и руки бедняжки.

Затем отвернулся от нас и сосредоточился, шепча заклинания.

– Я видела это у нее на лице, – тихо шепнула я Орлену. – Тогда, на вечеринке.

– На какой еще вечеринке? – ректор резко повернулся ко мне.

Как он мог услышать? У него что, слух как у летучей мыши?

– Просто вечеринка… – запинаясь, начала я.

– Сирра Брентор, – сурово сказал ректор, – не вздумайте юлить. Речь идет о жизни и смерти.

– Вечеринка была у меня, – подал голос Рилан. – Никто ни в чем не виноват, кроме меня.

– Надо же, какая похвальная храбрость. И по какому поводу веселились?

Теперь Рилан помолчал, потому что ответить на этот вопрос честно и не подвести вообще всех было невозможно. Но ректор, кажется, и не ждал ответа.

– Полагаю, речь идет о традиционных смертельных гонках? – спросил он вроде как у всех, но смотрел исключительно на меня.

Я кивнула. А что мне оставалось делать? Он ведь и так был в курсе. Похоже, студенты ошибочно полагали, что магистру Линарду ничего не известно об их развлечениях. Но нет. Скрыть что-то от ректора невозможно.

– Ладно, с этим разберемся позже, – он смотрел на меня сурово и пристально. – Сирра Аллиона Брентон, что вы видели?

– Эти же узоры… Только тогда они не были такими яркими. И вообще мелькнули лишь на мгновение. А когда она посмотрела в зеркало, пропали.

Ректор повернулся к магистру Калмин, которая, разумеется, уже стояла рядом. Мне показалось или на ее лице действительно были следы слез?

– Поторопите возницу. Эликсира хватит на несколько часов. Но после того как его действие закончится, ей лучше оказаться в лазарете.

Он окинул взглядом притихших студентов.

– Всем, кто был на той вечеринке, следует сегодня же явиться в мой кабинет, чтобы ответить на вопросы. А сейчас – быстро по местам. Вы мешаете."

"Ослушаться ректора никто не посмел, и все потянулись на свои сиденья. Все, кроме Орлена. Ну и меня.