– Сам справлюсь, лучше не мешайте, – коротко бросил он.

– Чертовы чудища. Сто лет их не было. С чего вдруг появились – тихо бубнили охранники.

Я смотрела на ректора, обмирая от щемящей нежности. Невыносимый, ужасный, потрясающий мужчина.

– Ничего себе, – едва слышно присвистнул Орлен."

"Я обернулась к окну. Трещины зарастали одна за другой. Жижа шипела, съеживалась, становилась все меньше и меньше, втягивала обратно щупальца уже не черного, а сероватого, облинявшего дыма.

Еще несколько магических сгустков – и она полностью исчезла. В окна разом хлынул солнечный свет, повозка мягко тронулась с места и покатилась, набирая скорость. Я смотрела на стекло и не верила своим глазам: оно было абсолютно целым! Будто все, что случилось, мне просто пригрезилось. Будто только что ничего не случилось…

Правда, на моем сидении валялся покусанный бутерброд, на полу – вдребезги разбитая чашка… А я сама… Ой…

– Все закончилось. Можете перестать обниматься, – раздался сверху насмешливый голос ректора.

Кто-то ехидно хихикнул.

Щеки полыхнули огнем. Я отскочила от Орлена, стряхнула бутерброд трясущейся рукой и плюхнулась на сиденье.

Да как он может?! Он же видел, что я… Что в окно… Что мы…

От возмущения я не находила слов. Я так и не успела ничего на это ответить, внезапно сзади раздался крик:

– Ингаретта! Ингаретта Фичиелл! Она, кажется, мертва!

Орлен побледнел, вскочил с места и бросился по проходу. Я побежала за ним.

Ингаретта лежала на сидении без признаков жизни. Ее лицо, которое я помнила живым и румяным, сейчас было мертвенно-белым. Даже несколько веснушек на носу словно выцвели.

А на лице и руках явственно проступили те самые узоры, которые я видела на ее щеке в ночь вечеринки. Тогда они лишь мелькнули и пропали, но теперь чернели так ярко, что не заметить их мог бы только слепой.

– Ингаретта… – Орлен присел возле нее, обхватил большими ладонями маленькую ладошку.

Я положила руку ему на плечо, чтобы поддержать. Впрочем, вряд ли ему могло стать легче от этого. В этой беде я ничем, ничем не могла помочь.

Да и кто бы мог?

Глава 14

– Посторонитесь, – раздался громкий голос ректора и всех, кто толпился в проходе, словно ветром сдуло.

Я и сама не заметила, как отошла на пару шагов.

Магистр Линард склонился над бездыханным телом девушки, пробежался руками по ее лицу, рванул ворот платья и коснулся шеи. Все напряженно замерли. Казалось, никто и не дышал, и даже повозку не так болтало ветром из стороны в сторону.

Несколько мгновений гнетущий тишины – и он коротко объявил:

– Она жива.

Потом достал малюсенький пузырек с темной жидкостью, приоткрыл ей рот и влил несколько капель. Все затаили дыхание.

Я ни на минуту не усомнилась в том, что у ректора все получится. Он же такой… Он все может, все знает и все умеет.