Ухватилась за какой?то выступ под выступающей стрехой, поджала ступни. Провисеть так какое?то время я смогу, а изнутри меня теперь не видно – заслоняет ставня. Сердце, как сумасшедшее, стучало где?то в горле.

Управилась я вовремя – изнутри послышался жуткий грохот. Ага, похоже, полетели мои стул с ведром. А потом раздалась еще более громкая ругань. Причем половина слов были незнакомыми – в своей деревне я такого не слышала. Интересно, это хоть на каком языке?

– Неужели пацан смылся? Ну ты, Щука, дурак! Что, не мог еще внизу его прижать?

– У него на поясе кинжал здоровый висел, – отозвался знакомый мне голос трактирщика с виноватыми нотками.

– Ну и что теперь? Искать станем?

– Да где ж его теперь найдешь? Эх, упустили…

Послышались удаляющиеся шаги, и стало тихо.

А что мне делать теперь? Вдруг кто?то спустится во двор, проверить, не валяюсь ли я тут со сломанными ногами? И посмотрит вверх…

Нашарив ногами узкий карниз внизу, вцепилась в ставню. Можно, в принципе, попробовать снова влезть в окно. Но пол скрипит, вдруг меня услышат? А что тогда? И как выбираться потом? Выходит, надо прыгать вниз.

Надеюсь, вилы под окна постояльцев тут ставить не принято. Хотя кто знает?

Прыгать с размаху не стала. Зацепилась за бортик в стороне от окна и повисла на руках. Прикинула, что до земли уже невысоко, призвала Ларишу и разжала пальцы. Встав с четверенек, огляделась. И охнула – если б я сиганула прямо с подоконника, как хотела вначале, приземлилась бы как раз на лежащую зубьями кверху борону. Ну, гады!

Перебежками, стараясь держаться в тени, рванула к забору. Перебросила мешок, перелезла сама.

Во дворе уже слышались голоса – похоже, меня все же решили поискать.

Всхлипывая, перебралась через глубокую канаву и выбралась на тракт. Найду укрытие – лягу спать. А сейчас надо уйти как можно дальше. Собак у них нет – не догонят. Только вот плохо, что я сдуру ляпнула, в какую сторону иду. Ведь говорила же мне Тин держать язык за зубами! Оглянулась – на изморози, покрывавшей дорогу, оставалась четкая цепочка моих следов. Совсем плохо.

Стиснув зубы, припустила трусцой. Я легонькая и выносливая – выдержу.

Бежала так волчьим перескоком – сто шагов шагом, сто шагов бегом – час или больше.

Пока легкие не начали гореть огнем, а перед глазами не заплясали звезды. Пару раз видела какие?то дома, но проситься на постой еще раз желания почему?то не возникало. Зато, заметив перелесок справа от дороги, без колебаний свернула к нему. Дождя нет, тут можно и передохнуть. И земля под деревьями еще черная, следов тоже не будет.

Заснуть так и не смогла – холод и волнение не давали расслабиться. Зубы стучали, меня трясла дрожь.