На второй день ты мост перейдешь, так за ним холмы начинаются. А деревень там рядом нет. Я, когда ходила, меж дорогой и рекой пещеру нашла удобную. Увидишь большие валуны, что как три пальца торчком торчат, за ними лезь на холм. За кустами щель – вот там и есть. Вдруг пригодится – непогоду переждать?

Я кивала, запоминая. Потом спросила, пока не забыла:

– Тин, а что за травы трактирщик хотел?

– Видела подавальщиц в зале? А есть еще и прислуга на этажах. Митрон никого не заставляет, но и не запрещает – многие из них не замужем и спят с приезжими. А от такого, сама знаешь, забеременеть можно.

Вот, чтобы этого не случилось, те травы и нужны. Ложка настойки с утра каждый день – и делай, что хочешь.

Фу! Совсем я ничего такого не хочу!

Тин притянула меня к себе и засмеялась.

– Хватит болтовни, спать давай!

На следующий день мы простились у западных ворот. Мой заплечный мешок был набит – Тин прикупила мне и хорошее шерстяное платье с вышивкой у ворота, и обещанные сапоги с голенищем почти до колена, и две пары шерстяных полосатых чулок. А в плащ сама зашила пять кругляшей – половину золотых монет, которые она выручила, продав царь?корни.

И строго велела мелочь для расчета держать в кармане, а сколько у меня всего денег – никому не говорить и не показывать.

Теперь мы стояли в арке недалеко от западных городских ворот, смотрели друг на друга несчастными глазами и всхлипывали.

– Мири, девочка моя… Береги себя! А я буду тебя ждать. Всё. Иди! Счастливого тебе пути!

Я хлюпнула носом в последний раз, обняла её как могла крепко, повернулась и пошла к воротам. Чему быть – того не миновать.

Но я обязательно вернусь!

* * *

Дорога тянулась ровной лентой. За те дни, что мы провели в Сухой Сохе и Рианге, сильно похолодало.

Чувствовалось, что зима уже на носу. Сорняки в мой рост по краю дороги щетинились инеем, а на мне под штанами были надеты две пары шерстяных чулок. И все равно жарко не было. А еще почему?то не было ни одной телеги или подводы, едущих в нужную мне сторону. Так что оставалось только переставлять ноги и радоваться тому, что сапоги удобные, а тракт без развилок.

Местность выглядела дикой. Справа и слева тянулись каменные поля, заросшие редкими кривыми сосенками. Ясно, такое и не вспашешь, сколько булыжники ни выбирай, и скот здесь пасти негде.

Вот вокруг и пусто. Есть не хотелось совсем – утром Тин впихнула в меня большую миску сладкой каши, куриную ногу и половину пирога с черникой.

К вечеру дорога пошла вниз, появились клочки возделанной земли, обнесенные оградами из кривых жердей, а потом редкие хутора – низкие приземистые домишки с дощатыми крышами. Тин так и объясняла. Если она все верно помнила, в часе пути впереди должна быть небольшая деревушка, а в ней – придорожный трактир, где можно заночевать.

Так и вышло.