Сейчас он наполняет мои лёгкие.

Прислушиваюсь к ощущениям в теле. Блуждающие по нему волны замедляются и затихают, оставляя послевкусие разочарования. И что это было?

Поднимаюсь на ноги, ощущая дрожь в коленях. Что теперь делать? Сама я его точно не дотащу, да и реакция у него странная, когда он без сознания. Где это видано, чтобы в таком состоянии человек набрасывался на целителя с поцелуями? Ни одного такого случая не припомню."

"Остаётся бежать в Академию за помощью. По темноте. Магические светильники на меня вряд ли отреагируют. Вот только бросить парня тут одного страшно, да и заблудиться могу.

К счастью, в этот момент мой пациент открывает глаза и, опираясь на руки, начинает садиться. Отмечаю, что опирается он на обе одинаково, а значит, одна проблема снята. А вот как насчёт всего остального?

Слежу за ним настороженно. Мало ли что. Смущает и моя собственная реакция. Какая-то часть меня не против повторить поцелуй. Бред какой-то.

– Что случилось? – спрашивает парень абсолютно нормальным голосом.

Нервно сглатываю. Он это серьёзно?

– А что ты помнишь? – Мой голос от волнения звучит хрипло.

– Как мы шли по тропе вверх.

– И всё?

Парень потирает лоб в раздумьях и неуверенно отвечает:

– Потом темнота. Но рука не болит. Ты что-то сделала со мной?

Правой рукой он ощупывает превратившийся в лоскут рукав левой. Хмыкает. Маргова задница, я совсем забыла о руне.

– Так получилось… – сокрушённо начинаю я.

Но парень перебивает.

– Если ты о рукаве – забудь. Ты залечила мою рану. И, кажется, очень качественно. Ни боли, ни слабости. Амелия, да? Я правильно запомнил?

– Да.

– Спасибо, Мели, – с чувством говорит он.

Открываю рот, чтобы заявить, что моё уменьшительное имя – Лия, а не Мели. Но тут же его захлопываю. Да какая разница, как он меня сейчас назвал? Меня сейчас должно волновать другое. Я допустила какую-то ошибку. Едва ли он скажет «спасибо», когда увидит на плече непонятную татуировку. Не думаю, что обрадуется. Остаётся только надеяться на то, что в Академии лекари лучше, чем в нашем захолустном городке, и они смогут это исправить.

Нет смысла тянуть. Надо признаваться сейчас, пока он испытывает благодарность.

– Только я нечаянно…

– Кес, – перебивает меня парень. – Меня зовут Кестер.

– Д-да, Кестер, я поняла, но я хотела сказать, что, к сожалению…

Однако меня опять перебивают.

– Интересное ощущение, – задумчиво говорит Кестер и касается пальцами правой руки своего левого плеча.

Сначала он его осторожно ощупывает, затем более уверенно растирает.

– Хм, даже следа не осталось. – В его голосе удивление.

– К-какого следа? – испуганно спрашиваю я.

– Обычно пару дней после повреждений держится рубец. А сейчас кожа гладкая. Как ты это сделала?

– Я сама не очень понимаю, – бормочу я.