Ребятки, не подсобите? Мы ж художники! Божьи создания! Живем на милостыню! Копеечкой перебиваемся…

Он протянул дрожащую руку, выпятил губу, и глаза его налились вполне убедительными слезами.

Илюшин не обратил на этот цирк никакого внимания.

– Борис Касатый – ваш друг?

– У меня друзей нету, милый, – сухо отвечал Ломовцев. – Только конкуренты и завистники. Касатый мне не конкурент. У нас с ним делянки разные.

– Поясните?

Макар был весь заинтересованность и внимание. Сергей не вполне понимал, какое отношение к кражам имеет вся эта творческая кухня, но, поскольку его из разговора исключили, полагал, что Илюшину виднее.

– А что тут пояснять? Борька – умница! Бьет в самую мякотку потребительского сердечка!

– Зайцами над тайгой? – с некоторым недоверием спросил Илюшин.

Сергей отчетливо расслышал, что недоверие это напускное, и успокоился: Макар вел какую-то игру. А там, где Макар начинал играть, он всегда выигрывал. Обыграет и этого распутного косоглазого беса.

– Ничего-то ты не знаешь, Джон Сноу! – протянул Ломовцев. – Псевдоинтеллектуалы тоже любят картины. Но медвежат на сосне или всякие грачи-прилетели они не могут покупать. Это же по-ошлость! – Он вскрикнул, театрально прижал ладони к губам, высоко задрав брови, и превратился в чопорную старуху, обнаружившую в журнале по домоводству картинку с голым мужчиной. Бабкину стало смешно: в артистизме этому поганцу не откажешь. – Так чем же нам накормить псевдоинтеллектуалов? М-м-м, дайте подумать! Здравствуй, рынок игры в сюрреализм! Блуждание вокруг Дали! Почти-Магритт! Ну, Ив Танги, наконец, – это уже для тех, кто пообразованней.

Эта публика считает, что она умная и с тонким вкусом. Отделяет себя от плебса! Значит, что мы положим ей в ротик? Что-то питательное, что поддержит это чудесное ощущение! Бесконечные намеки на текучие часы и яичницы, висящие в воздухе яблоки, трубки и прочую лабуду. Этим и занимается Борька.

– А что насчет Алистратова? – заинтересовался Макар.

– Геростратов – арбатский художник, – отрезал Тимофей.

– То есть выставляется на старом Арбате?

– Да ну тебя, дурачок! То есть производит хорошо продающуюся продукцию разряда «уличный художник». Дробясь о мрачные скалы, шумят и пенятся валы, и всякое такое…

– Но ведь он талантлив, правда? – наивно спросил Макар. – Я видел его морские пейзажи!

Ломовцев с насмешливым сожалением уставился на него:

– Эх, малыш-малыш!..