Она свирепо шикнула на него: не хватало еще, чтобы это услышали лакеи или возница Пеппы — разговоров потом не оберешься.

Он послушно замолчал, дождался, когда прислуга отъедет, а потом взял Маргарет за руку и увлек за строгую линию высаженных в ряд самшитов, скрывающих парочку от окон дома.

— Давайте поженимся, хоть завтра, — зашептал он взволнованно и настойчиво. — Что нам терять? Обратимся лично к архиепископу, он хитер и скользок, да ведь и я не простак.

Она была слишком измучена, чтобы спорить и указывать на безрассудство этой идеи. Поэтому лишь молча покачала головой, поднесла его руку к губам и мягко поцеловала ее, надеясь избежать объяснений.

Рауль тут же сбился с мысли, поцеловал в ответ ее руку, его ладони заскользили по ее спине, а взгляд стал пьяным, голодным. Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу под левым ухом, а потом и губы прижались к жилке на шее, над строгим воротником. От его прикосновений оледенение таяло, жизнь возвращалась в одеревеневшее тело. Холодная как камень? Ничего подобного. Камень не умеет столько всего чувствовать — и искры, постреливающие в позвоночник, и гулкий стук крови в висках, и жаркую потребность в еще более глубоких ласках, чтобы все горести этого дня сгинули без следа.

Маргарет запустила пальцы в его роскошные безупречные локоны, сама нашла ртом его рот, сама приоткрыла его губы своими, позволяя поцелуям стать совершенно бесстыдными. Прижималась к твердому телу так плотно, как только могла, возрождаясь от острого, оголенного счастья.

Пусть она приземистая толстушка с крестьянским лицом, но ведь тоже может быть любима, тоже может быть желанна! Разве она не такой же человек, как и все остальные, со своим правом на чувства?

И, однажды приняв Рауля Флери, ни за что теперь от него не отступится.

Права нянюшка Латуш: выстоит, не переломится. Не позволит маленькой себялюбице лишить ее этого мужчины, чьи поцелуи дрожью отзываются внизу живота, выворачивают наизнанку, заставляют забыть и о принципах, и об осторожности.

Скандал? Пусть гремит. Слухи? Пусть змеятся.

Пока ее так целуют — нечего бояться в этом мире.

— Да, — прошептала она прямо в открытые губы Рауля, перемешивая их дыхания, — давайте поженимся.

Глава 32

Рауль прекрасно понимал: Пруденс согласилась выйти за него лишь потому, что Жозефина сотворила с ней страшное, лишила опоры и выбила почву из-под ног. А он всего-то поймал мгновение уязвимости. Возможно, другой мужчина, более порядочный и достойный, не стал бы пользоваться слабостью любимой женщины. Возможно.