Циклоповы отродья сохранили ему жизнь, превратив в источник своей мощи.

— Мьёльн, ты сможешь взять под контроль артефакты?

Спутник несколько секунд помолчал. Потом неуверенно хмыкнул.

— Тут всё та же сс-с-сила. Я могу попробовать пробитьсс-с-ся тенью. Но это может всс-с-сё уничтожить.

Секунду подумав, я поинтересовался.

— Сколько тебе понадобится времени, чтобы подобрать ключ?

Вот сейчас я, пожалуй, впервые за долгое время, уловил неуверенность живого камня.

— Тут же дело в виде энергии. Я пока не знаю, как к ней вообще подсс-с-ступитьсс-с-ся…

Оторвав взгляд от того, во что превратился Трубецкой, я сделал шаг назад. Даже обычное нахождение около саркофага требовало непрерывного обновления кольчуги. В противном случае, неизвестная сила добралась бы до моего каркаса, принявшись его разъедать.

— Пробуй варианты. Нужно понять, как они это сделали. А если получится, то спасти князя.

Не успел я договорить, как сбоку раздался голос Оболенского. Тяжелый, мрачный, пропитанный болью.

— Я должен сообщить его детям. Такое… Мы не можем просто взять и забрать его, как трофей.

Мой разговор со спутником Ратибор точно не слышал. Но ход мыслей прекрасно понимал. Думаю, у него он был точно такой же. Вот только если для меня Трубецкой был одним из пятёрки старых князей, с которым я толком и не общался лично, то для кавалергарда он являлся, как минимум, старым знакомым. Вполне вероятно, другом.

Глянув на Оболенского, я кивнул.

— Хорошо. Когда прибудут, я с ними поговорю. Если они заберут саркофаг, то точно потеряют отца. Останется у нас — будет хотя бы крошечный шанс его спасти.

Князь склонил голову и двинулся в сторону, на ходу доставая дарфон. Я же бросил взгляд на трупы мятежников. Они были убиты мной в виде чистого сознания. Что значило — никакой трофейной мощи. Жаль. Возможно часть бы осталась в первозданном виде и сейчас бы вышло разобраться с содержимым саркофага. Как знать, возможно и вовсе получилось бы сразу поставить князя на ноги.

— А вот и дрр-р-раконишка! Сам тут, а сестрр-р-ру дал забрр-р-рать!

Негодующий рык Сандала заставил повернуть голову. Действительно, от стен Кремля в нашу сторону двигался Алексей, следом за которым шли Шуйский с Мстиславским. А ещё дальше — десятка два гвардейцев Рюриковичей.

Оттенки разумов всех троих демонстрировали изрядную порцию удивления. Похоже, они не понимали, как мы могли одержать верх в схватке с подобным противником.

Остановились, не дойдя нескольких метров до саркофага. Император окинул взглядом площадь и остановил его на мне.

— Благодарю тебя за помощь, Василий. Не в первый раз уже выручаешь государя.

В эмоциях Шуйского мелькнуло раздражение, моментально вытесненное опасением. И не зря, потому как я сам полыхнул гневом.