Судя по тому, что по площади сновали морские охотники и кавалергарды, в отключке я провёл вовсе не пять секунд. Как минимум, несколько минут.

Взгляд сместился к саркофагу, около которого стояли Прохор и Оболенский. Князь тоже был слаб, но зато мог направлять действия юного бога. У того наконец получилось и мощная металлическая крышка, которую защищали плетения, съехала в сторону.

Шагнувший вперёд адъютант скривился так, как будто увидел одно из ранних порождений Бездны и отпрыгнул назад. Вот вставший около стенки конструкции Ратибор, напротив, замер на месте. А когда он повернул голову в мою сторону, я увидел в его глазах выражение, которого, по-моему не замечал никогда — чистую, незамутнённую и безумно сильную ненависть к увиденному.

Глава VII"

"Я огляделся вокруг. Отметил Гифера, который постепенно приходил в норму — кожа почти вернулась к нормальному оттенку. Билли, который с яростным лицом отдавал приказы и параллельно спорил с одним из временных ротных командиров кавалергардов. Глянул на солдат, что занимали позиции вокруг площади. На этот раз оборонительные — на тот случай, если у противника остались ресурсы для контратаки.

Одно удивляло — отсутствие Иоанна. Его обращения появилось в прессе и по идее, он как раз должен был возглавлять бунтовщиков. Но убивать Дарью явился Засекин, а в Москве командовали Гагарин с Дивеевым. Где тогда Рюрикович?

Связь с Сандалом уже восстановилась, так что я дал дракону команду наблюдать за окрестностями. А сам, сцепив зубы, зашагал к Оболенскому, который так и стоял около саркофага. Когда преодолел половину пути, в голове зазвучал голос Мьёльнира.

— Когда ты… Было сс-с-страшно. Не делай так больше. Или сс-с-собщай заранее.

Я невольно усмехнулся.

— Ты бы знал, как мне самому было страшно.

Хотел добавить, что надеюсь в будущем такой приём больше не понадобится. Но ноги уже вынесли к массивной металлической конструкции, от которой всё ещё фонило силой, и я заглянул внутрь.

На секунду окаменел, силясь понять, как такое возможно. Потом попытался убрать в сторону эмоции и осмыслить.

Князь Трубецкой. Когда-то это был он. Теперь же внутри расположился кусок плоти, пронизанный сложной системой металлических стержней, со встроенными прямо в тело драгоценными камнями, которые пульсировали силой.

Фактически вывернутый наизнанку — грудная клетка вскрыта и почти целиком убрана, рёбра развёрнуты в стороны. Конечности и те распотрошили, после чего разложили едва ли плашмя. А половины черепной коробки просто не было на месте — её срезали, обнажив содержимое головы.

При этом, операция была проведена филигранно — патриций всё ещё был жив. По сосудам текла кровь, сердце ритмично сокращалось, а лёгкие прокачивали воздух.