— Совершенно, — жизнерадостно закивал Холли Лонгли. — Личной жизни нет, закон практически не нарушаю… ну то есть, — тут он засмущался, — тут-то я, конечно, под домашним арестом, но это меня просто занесло. Бывает.

— Бывает, — эхом отозвался Фрэнк. — За что тебе стыдно больше всего, Полли?

— Холли. За «Терни тернеции», — сообщил он без запинки. — Ужасная картина! Я бы ее нашел и уничтожил, но ее следы потерялись где-то в Голландии. Знаешь, от «Тернеций» так тошнотворно становится… вот смотришь на полотно, и хочется удавиться. Сам не понимаю, как меня так угораздило. Но у твоего портрета будет совсем иное настроение.

Фрэнк молчал, не зная, что тут можно сказать.

Хреновый из него борец, если он так трусливо отступил от Тессы.

Нужно найти ее, отчетливо понял он, и продолжить то, что началось у распахнутого пустого гроба.

Глава 12

Отмена похорон ужасно расстроила Мэри Лу, и вовсе не потому, что она приготовила много утешительных закусок.

Ей хотелось драмы — особенно чужой.

Что может быть лучше, чем дождливым вечером собраться всем на кладбище и дружно проводить в мир иной совершенно незнакомого человека, которого Тэсса притащила в катафалке неизвестно откуда?

И забыть перед лицом непобедимой смерти про то, как Кевин Бенгли разбил Мэри Лу сердце.

Зажмурившись, она велела себе перестать об этом думать.

И ничего особенно ужасного.

Так просто бывает.

Ты влюбляешься в человека, а он в тебя — нет.

Может, назло всем и правда поделить Эллиота Новелла по-соседски с Камилой?

По понедельникам, средам и пятницам твой любовник принадлежал бы другой женщине, а по вторникам, четвергам и субботам — тебе.

А по воскресеньям отдыхал бы от обеих.

Вздохнув, она печально взялась за муку, чтобы покормить закваску для хлеба, и тут дверь булочной хлопнула.

На пороге образовался старый Сэммуэль Вуттон, основатель Нью-Ньюлина и дед Мэри Лу.

Его редко можно было увидеть: Сэм вставал засветло, чтобы отправиться на рыбалку, потом уезжал на рынок Ньюлина — продать рыбу. Днем старик прятался в своем крохотном домике на самом берегу, а вечером снова выходил на лодчонке в море.

Так он жил, сколько Мэри Лу помнила.

Ей было семь, когда жизнь изменилась резко и безвозвратно. Самая обыкновенная девочка вдруг ни с того ни с сего начала дышать под водой, и отец взял дочь в охапку и спрятал от всего мира в маленьком селении, куда не было дороги случайным людям.

Дед казался суровым, он редко разговаривал и предпочитал проводить время за рыбалкой. Одиночество — вот к чему стремился Сэммуэль Вуттон всю свою жизнь и чего не мог достичь, даже покинув шумный туристический город и построив себе дом на безлюдном пятачке суши.