Что это, мать твою, за катафалк?

— Это и есть катафалк, — крикнула она в ответ, открыла вместительный багажник, и Фрэнк испугался, что сейчас он увидит гроб. Но дела обстояли еще хуже: в машине стояли прозрачные контейнеры с обложенной льдом рыбой, ящики с овощами, какая-то зелень и деревянные подносы с кексами.

Тэсса подхватила несколько ящиков и легко потащила к лоткам.

Фрэнк знал, что не надо ей помогать и что она сильнее его, но едва не рванул, чтобы забрать у нее эти ящики.

Вместо этого он взял корзину ровной, крупной и удивительно аппетитной моркови.

— Как там малыш Сэмми? — весело спросил здоровяк, принимая товар.

— Сэммуэль Вуттон, — сказала Тэсса для Фрэнка. — Однажды он психанул, уехал из Ньюлина и основал Нью-Ньюлин. Дедушка нашей Мэри Лу, это которая вчера кормила тебя тыквенным пирогом, Сэму семьдесят восемь лет, и он собирается открыть в деревне устричную ферму.

— Да ладно, — восхитился здоровяк.

— Камила Фрост, как ты понимаешь, против. Она вообще против всего.

Камила — эта та неприятная дамочка из газеты, которая наговорила гадостей про Фанни, сообразил Фрэнк.

— Божечки, — здоровяк с таким восторгом уставился на морковь, будто готов был перецеловать каждую.

Бренда — это чокнутая старуха с зомби-курицами.

Нет, Фрэнк не выживет среди этих сумасшедших.

На всю деревню ни одного нормального человека.

От запаха выпечки у него даже голова закружилась — таким голодным он себя ощутил.

— Терпи, — не глядя на него, сказала Тэсса. Она сосредоточенно считала выручку. — Скоро позавтракаем.

— Кто это? — вдруг заинтересовался здоровяк. — Новый житель вашей психушки?

Тэсса подняла голову от пачки купюр и дала ему щелбан.

Глаза у здоровяка стали круглыми и жалобными.

— Как мэр деревни Нью-Ньюлин я осуждаю подобные высказывания, — рявкнула она.

— Ты совсем обалдела? — возмутился здоровяк, потирая лоб, и Фрэнк опять поразился тому, что люди не ощущают исходящей от Тэссы опасности. — Звезданулась из-за того, что вас настоящая звезда навестила?

— Кто? — рассеянно переспросила она, пряча деньги в бумажник.

— Холли Лонгли! Самый модный художник десятилетия!

— Ты что, Барти, любитель искусств? — прищурилась Тэсса.

Здоровяк стал еще крупнее, поскольку раздулся от гордости.

— Холли — кумир нашего города, — провозгласил он, — ведь он внук того самого Уолтера Лонгли, который прославил Ньюлин на весь мир. Постимпрессионизм, понимать надо.

Лицо у Тэссы стало таким изумленным, как будто одна из рыбин начала читать сонеты Шекспира:

— Подожди, ты-то откуда знаешь, что Холли Лонгли в Нью-Ньюлине?

— Так Фанни у себя в соцсетях сто фотографий уже выложила, — и здоровяк с готовностью сунул ей под нос телефон.