Фрэнк за ее спиной тоже притормозил, и она спиной ощущала исходивший от него жар.

— Ну что может случиться в нашей деревне, дорогуша, — беззаботно отмахнулась Фанни. — Такая дыра, право слово, — и она захлопала в сторону Холли накладными ресницами.

Он немного трусливо отодвинулся.

— Доброе утро, — заулыбался с некоторым облегчением. — Из моей спальни потрясающий вид — прямо на море. Проснувшись, я ощутил необыкновенный приступ вдохновения. Я уверен, что создам здесь истинные шедевры!

— День уже, — проворчала Тэсса, поднялась на второй этаж, сняла мокрое платье и нацепила на себя майку со спортивными штанами. С полотенцем в руках она вернулась на кухню и протянула его Фрэнку.

Тот уже пересел на табурет рядом со столом и сверлил Холли фирменным неприязненным взглядом.

— Признаться, — завороженно уставившись на крапинки на карей радужке Фрэнка, говорил Холли, — постоянным секретом моей работоспособности является целибат.

— Что? — охнула Фанни.

— Недотрах, — перевела Тэсса. Она сунула нос в кастрюльку на плите, восхитилась тем, как там все булькает и кипит, голодно дернула носом и стащила кусок морковки с разделочной доски.

— Потерпи еще двадцать минут, — голосом, которым разговаривают взрослые с малышами, проворковал Холли. — И не просто недотрах, а полное отсутствие секса!

— И давно? — дрогнувшим от ужаса голосом пролепетала Фанни.

— Пятнадцать лет, — с достоинством ответил Холли.

— Что, даже не дрочишь? — с невольным сочувствием заинтересовался Фрэнк.

— Нет, нет, ничего такого. Однажды я был счастливо влюблен, предавался всем плотским утехам и не написал за год ни одной картины!

— Вот кошмар, — ужаснулась Фанни. — Стоит ли искусство подобных жертв?

Холли оторвал взгляд от Фрэнка и укоризненно цокнул языком, отправляя грибы в кастрюлю.

— Искусство стоит всего на свете, милочка. Созидание — вот единственный смысл человеческого существования.

— Смысл моей жизни — это наказание и разрушение, — не согласилась с ним Тэсса, — мы, инквизиторы, к созиданию плохо приспособлены.

— Инквизиторы? — удивился Холли. — При чем тут вообще инквизиторы.

— Тэсса Тарлтон, — ткнула она себе в грудь, — великий инквизитор, наславший безумие на Лондон.

Холли покачнулся. Фрэнк от него отодвинулся.

— Какая гадость, — простонал Холли, метнулся к раковине, и его вырвало.

Глава 7

Фрэнк проснулся как от рывка, испугавшись, что слишком крепко заснул.

И тут же понял, что его разбудило.

Невозможная пугающая тишина, от которой он так отвык.

Окно было чуть приоткрыто, и за ним слышались редкий дождь и немного моря.

И больше ничего.

В тюрьме, даже в изоляторе, никогда не было такой тишины.

Где-то всегда кто-то вздыхал, стонал, ругался, трахался, дрался, кололся, играл в карты.