И с радостью увидел ее реакцию, моментально затвердевший сосок, подрагивающий животик, руки, метнувшиеся к волосам, не отпускающие, не дающие отстраниться.

Раздевался, продолжая ласкать ее грудь, оглушаемый своим желанием и ее тихими стонами. Она извивалась на кровати с закрытыми глазами. Она с нетерпением тянула меня прямо за волосы на себя. И когда я завис над нею, поместившись между раздвинутых ног, она дрожала не меньше, чем я и была влажная и горячая под трусиками. Стоило только просунуть под тонкую ткань руку и прикоснуться пальцами к нежной коже, как она приподнялась навстречу, позволяя мне, легко постанывая, шепча что-то бессвязное. И даже снять сейчас единственную преграду нас разделяющую я не мог - мне было физически больно от той страсти, от дикого желания, которое я сейчас испытывал. Поэтому сдвинув полосочку ткани в сторону, я тут же, стараясь делать это, как можно, медленнее и осторожнее, вошел в ее тело, окончательно потеряв голову. И только теперь, толкаясь до упора, вбиваясь в нее изо всех сил, я впился в  пересохшие любимые губы, ловя своим ртом ее стоны, с радостью ощущая, как сильно она прижимает меня к себе руками, как крепко обхватили меня ее ноги, покрываясь потом от бешеного темпа, от волнами накатывающего удовольствия, и понимая, что не смогу сейчас позаботиться о ее удовольствии... не могу... не успеваю...

Только она, изгибаясь подо мной, вцепилась ногтями в спину и неожиданно начала бешено сокращаться, заставляя меня в то же мгновение кончить глубоко внутрь ее тела.

... А потом я просил прощения за свою глупость, любил ее снова и снова, слушал ее признания. А к середине ночи, тихонько постучавшись в дверь, смущенная мама (слышала, конечно, все наше безумие!) принесла хнычащую Машу. И я с удивлением узнал, что, оказывается,  по ночам Женя еще кормит ребенка грудью и смог любоваться этой потрясающей картиной, поглаживая маленькую спинку.

Маша заснула, и мама все также молча, унесла ее к себе. А я вновь потянулся к Жене, укладывая себе на грудь ее голову. Вот я идиот! Почему-то теперь мои подозрения казались мне жуткой глупостью. Ну как она могла изменять мне, если по ночам нужно было кормить ребенка?

- Женька, я идиот, да? О, Боже, мне так стыдно! Прости меня!

- Саша? Ты знаешь... я все-таки... должна кое-что тебе рассказать... только обещай, что... ну, будешь держать себя в руках!

Я насторожился, чувствуя как вдруг испуганно застучало сердце.

- Я машину об столб поцарапала. Очень сильно...

Эпилог. И ещё один год спустя.

- А знаешь, Женька, я даже скучаю иногда по тому нашему походу! Два года прошло, а кажется, что все это случилось только вчера.

Маруся прилетела в гости. Я позвала ее, преследуя две очень важные цели.