Не чувствуя вкуса еды, пообедала куском пирога с молоком, любезно оставленными мне на кухне женщинами.

Когда на улице окончательно стемнело, Клеменс с дочерью удалились наверх, спать, а мне возвращаться в тесную комнатушку, окно которой толком и не открывалось, не хотелось. Стены душили, мысли разбегались… Я снова вышла в сад и бездумно присела на лавочку у курятника, кутаясь в тёплую шаль, купленную пару дней назад на рынке, и прислушиваясь краем уха к уже привычному недовольному квохтанию за тонкой деревянной стенкой.

Прислонилась спиной к прогревшимся за день доскам, пару раз несильно ударилась затылком, чтобы мозг на место встал.

Итак, что мы имеем?

Во-первых, я близко знакома с наемниками из гильдии. И не с одним. И очень близко, судя по тому, что я им раны зашивала. Временная работница? Вполне возможно. Недаром меня маг так выспрашивал, не из гильдейских ли я. Получается, соврала ему сама того не желая. В уставе было что-то о приезжих, имеющих право за определенный взнос задержаться на подработку.

Значит, я здесь около двух лет. Или меньше? То, что я два года не виделась с отцом, не значит, что я все это время провела в столице…

Маловато данных — не получается вывести какую-то закономерность. Но если я хотя бы год числилась в гильдии наемницей, это объясняет странные мозоли на моих руках. Следы от рукояти сабли или шпаги, возможно, метательного ножа. Надо бы проверить, чем я владею из оружия.

Во-вторых, загадочная фигура родителя. Я даже фамилию его — и свою, если уж на то пошло, — не узнала. Зато мое имя теперь известно. Лоретта. И по-прежнему в душе ни малейшего отклика, будто не обо мне речь.

В-третьих, что за переселение, на которое, по мнению новоявленного родственника, мне не хватит сил? В другой город? Страну? И откуда он знал про мою амнезию? Слухи до него дойти не могли, я даже Клеменс об этом не говорила. Значит, это возможная побочная реакция на… На что?

От обилия вопросов в голове гудело все сильнее. Самое отвратительное, что ни одного ответа на них не находилось. Мне нужна информация. Только вот Клеменс вряд ли знает подобные нюансы, а подойти к Верховному магу и спросить, отчего у людей бывает потеря памяти и личности, как-то боязно. Вдруг это какой-нибудь темный ритуал? И меня опять упекут в темницу, в этот раз — насовсем.

Душераздирающе вздохнув, я уставилась в небо, где одну луну, желтоватую и покрупнее, догоняла другая, помельче, голубоватого оттенка. Зрелище настолько заворожило меня, что я чуть не уснула прямо в саду. Еле спохватилась, когда уже начала сползать с лавки на землю, поднялась на онемевшие ноги и побрела наверх, в комнату.

С утра в калитку снова постучали. Цветочницы замерли, не довязав бантов, Клеменс и Ирен нервно вздрогнули и переглянулись. Я встала и поправила юбки.