"

"Нас проводили в уютную кухню, тщательно отмытую до блеска, и никакой соломы на полу! Вместо этого холодные камни закрывали плотно подогнанные доски, добавлявшие терпкие ноты свежей стружки в царившие вокруг сдобные ароматы. Источник гордо стоял посередине грубо сколоченного стола, истекая паром и ягодным соком.

— Клубника только поспела, — махнув рукой в сторону террасы, Ирен подхватила пирог и вынесла вслед за нами на свежий воздух. Вокруг нее сразу закружилась пара пчел, тоже оценивших упоительный дух выпечки.

Я поискала глазами, где бы вымыть руки, но не нашла. Клеменс, не сомневаясь, ухватила отрезанный для нее кусок прямо так, подставив горсть, чтобы не капать на юбку. Вздохнув, я присоединилась. Есть хотелось все время, а выделяться и просить Ирен показать дорогу до колодца — или где здесь принято умываться — было как-то неловко. Впрочем, пирог с лихвой компенсировал мои терзания, расплывшись по языку мелкими косточками молодой клубники и нежностью творога.

После недолгой вынужденной паузы, когда мы воздали должное кулинарным способностям хозяйки поместья и бурно выразили свой восторг, — особенно старалась я — Ирен устроилась поудобнее и попеременно смерила нас взглядом.

— Итак, я слушаю. Что вы затеяли?

Клеменс отпираться и утверждать, что мы заехали просто так, — два часа в телеге в одну сторону — не стала. Выложила как на духу и про вчерашний инцидент, как обоснование для всей затеи, и про мое оригинальное предложение.

Идея с собственной гильдией прочно засела в наших головах. Мы переглядывались и хихикали, как малолетние заговорщицы, нетерпеливо ожидая реакции Ирен на нашу инициативу.

— Присоединиться к существующим не получится, в этом вы правы, — степенно согласилась она. — Мы-то, может, и потянули бы взнос, только вот не примут нас. Я уже пробовала.

— Да? Я не знала, — растерянно пробормотала Клеменс, немного растеряв свой запал. — Так это еще один довод в пользу собственной гильдии!

— А разрешат ли нам остальные главы основать еще одну? — резонно заметила Ирен. — У них уже все сферы влияния поделены, доходы утверждены, жандармы подкуплены. И тут мы, такие красивые.

— Подавать заявление на новую вы тоже уже пробовали? — осторожно уточнила я. И ощутила некоторое облегчение, когда дочь Клеменс отрицательно покачала головой.

— Я не стала и пытаться, — честно призналась она. — Зачем? Все и так ясно. Мы с девочками вложим последние сбережения — и для чего? Чтобы нас завернули с порога с извинениями? Или, еще лучше, позорно спустили с лестницы?

— И много ли нужно вложить? — я уже не пыталась звучать бодро и радостно. Надежда, что я смогу хоть как-то помочь, отплатив Клеменс за доброту, таяла на глазах.