— Это же только для высшего дворянства! Простым людям их разводить и тем более продавать категорически запрещено!

Учитывая, что сама Клеменс была хоть и скромного, но дворянского звания, напрашивался вывод, что розы — исключительная привилегия королевского дворца. Даже на монетах изображалась именно роза в стилизованном виде.

Что ж, я приняла в копилку очередной факт окружающего мира, хоть он меня и царапнул неким несоответствием.

Сегодня моя корзина наполовину благоухала фиалками, другую половину заняли скромные, почти не пахнущие анютины глазки. Они тоже неплохо продавались, благодаря яркой расцветке, и стоили недорого. Люди здесь, как я заметила, очень любили яркие, броские цвета как в одежде, так и в быту.

Повесив плетенку на локоть за длинную ручку, как остальные девушки, я последовала за стайкой щебечущих цветочниц к городскому центру. Шли мы не торопясь, работая на публику. Именно за время нашего торжественного прохода распродавалось зачастую больше всего цветов. Девушки благосклонно, но ни в коем случае не зазывно, улыбались покупателям.

Мне стоило большого труда уловить эту разницу, потому что Клеменс настаивала на важности нюанса. Вроде мы не девушки лёгкого поведения и не завлекаем мужчин, поэтому улыбка должна быть едва уловимой, скромной, с потупленными глазками, но никаких покрасневших щёк, ни в коем случае! И не щериться во все зубы, как она выражалась.

Здесь с гигиеной рта было не очень. Мне повезло, или я раньше хорошо следила за зубами и все они были на месте, а вот Клеменс, как и девочки, не досчитывалась пары-тройки на самом видном участке верхней челюсти. Оттого и полноценная улыбка считалась неприличной — таким образом я демонстрировала свое превосходство, потому что услуги магов-целителей стоили непозволительно дорого, а у кузнецов лекарство было одно на все случаи — выдрать. Зачастую несколько. На всякий случай, с запасом.

Стиснув губы поплотнее, я старательно улыбалась прохожим. Получалось не очень, от меня отчетливо шарахались, хотя у остальных цветочниц за наши полчаса прогулки уже купили по два-три букетика.

Я не отчаивалась: сегодня выходной, центральная площадь будет полна народу — кто-нибудь и у меня купит.

Пользуясь случаем, я глазела по сторонам. Единственный раз, отложившийся в памяти, когда я ходила по этим улицам, с неба хлестал дождь и темнота была хоть глаз выколи, несмотря на все фонари. Сейчас же ярко светило солнце, и город предстал с совершенно другой стороны.

Никаких потоков нечистот в канавах. Попахивало, конечно, несмотря на корзину фиалок в моих руках, далеко не цветочками, но откровенной грязи видно не было.