Андрей опустился на кушетку рядом. Николай Александрович выгрузил на тумбу, где стоял аппарат УЗИ, инструменты: эмалированную ванночку, зажимы, несколько пузырьков. Я обернулась, и Андрей поймал мой взгляд.

— Видишь, все обошлось, — горячими губами он ткнулся в висок.

Первый поцелуй с нашего второго знакомства. Не считая тех, когда в бреду он принял меня за другую, и целовал ладонь. Мне до сих пор было щекотно от тех жадных, горящих на коже ощущений.

Андрей тяжело дышал, и дыхание грело висок. Рука, которой он обнял меня за располневшую талию, дрожала. Позвякивая инструментами, Николай Александрович ковырялся в ране.

Пахло спиртом — от этого запаха уже тошнило. Морфин должен действовать, но я почувствовала, как напряглись крепко сжатые губы. Поглаживал меня пальцами, но скорее сам успокаивался.

Когда врач закончил, Андрей неловко натянул рубашку, и вернул пистолет за ремень.

— Напишу тебе, что принимать, — Николай Александрович повернулся к столу в столбик, выписал названия лекарств, и протянул бланк. — Отлежись с недельку, станет хуже — звони.

Они пожали друг другу руки.

— Андрюха!.. — позвал тот, когда мы уже уходили.

— Береги девочку.

Андрей пропустил меня вперед, а сам обернулся в дверях.

Мне кажется, врач знал, кто он такой — даже голос дрогнул.

— Не сомневайся.

Мне хотелось поделиться эмоциями, но Андрей ушел в себя. Посадил меня в машину, сел за руль и резво сдал назад. На обратном пути мы заехали в дежурную аптеку. Через высокие светящиеся витрины я смотрела, как он рассчитывается на кассе.

Я рада, что не одна.

Что есть, кому свозить меня к врачу, купить еды — позаботиться. Даже если у нас ничего не будет потом.

Наши отношения обречены, наших чувств нет. Но жизнь научила меня радоваться синице в руке, а не витать в глупых мечтах. Он не подарит мне кольца, не сделает предложения, и не поведет нашего ребенка на прогулку. Зато у нашего сына или дочери был отец. О своем я ничего не знала. Целых пять месяцев мы будем играть в семью. Это больше, чем было у моей мамы. Он защитит нас. Снимет с меня груз финансовых проблем. Это уже больше, чем получают некоторые девушки в моем положении.

Андрей вернулся и сел за руль.

На колени шлепнулась небольшая коробочка с допплером.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — я прикоснулась к пальцам, когда он схватился за ручку переключения передач.

Он выглядел бледным, потрепанным. На людях держался, а наедине уже нет — черты лица обвисли, особенно с парализованной стороны.

— Устал, — признался он.

Андрей отлеживался около недели. Ему больше не было так плохо, как в первую ночь. Я видела, как он разрабатывает тело, чтобы вернуть подвижность. Несколько раз у него звонил телефон, Андрей смотрел на номер и не отвечал.