Нужен дым, и ее не вспоминать, чтобы успокоиться и себя контролировать. Шелехов специально вспомнил про Каца. Только сунул сигарету в рот, с кухни вернулся Паша.

— Андрей, слышал, что про Лену говорят?

— Что за Лена?

— Девчонка твоя.

Как оплеуха, из глаз чуть искры не посыпались из-за картинок связанных ассоциаций. Плачущая на коленях блондинка, широкие бедра под белым платьем, приятная улыбка. Из-за нее пришлось сломать каждую фалангу в пальцах Михи.

Лена.

Он опустил глаза и прикурил.

— И что?

— Пацаны говорят, ее люди Ковалева избили, когда наехали на должников. Узнали, что твоя, да еще беременная, теперь в бегах…

— Что? — он прищурился. — Ты что несешь?

Тасуя карты, Шелехов пристально наблюдал за ними.

— Я ее пару раз трахнул, — продолжил Андрей, отмахнулся. — Иди ты, короче. Когда это было? Я причем?

— А ты не ей золото из доли брал? — спросил Шелехов.

— Я помню? Раздавай уже. Я не помню, что вчера было, давно бы свихнулся, ты спрашиваешь про полгода назад.

Беременная.

Могла и соврать, чтобы защититься.

— А кто этот Ковалев? Где найти?

— Андрей, у тебя дело, — напомнил Шелехов.

— Делу не помешает. Надо с ним пообщаться. Знал, чья была любовница — и ее избил? Ты шутишь, что ли, что за дела? Я хочу разобраться.

— Ну, как знаешь. Вообще нагло, да.

— А я о чем.

Тон безразличный: эго задели, а девушка — хрен с ней.

Удостоверившись в безразличии партнера, Шелехов неторопливо раздал карты. Пить теперь не стоит, но уходить рано нельзя — подозрительно. Придется сыграть пару партий.

Игра не шла.

Мысли к ней возвращались. Как двигалась на нем, постанывая и запрокинув голову. Нежная, но горячая. То, что нужно было. Такая невинная за счет юности, незнакомая с горем. Это оно стирает с людей беззаботность.

Как с ней случилось, с ласточкой.

— Ладно, я все, — Андрей бросил карты и встал. — Надоело. Разберешься с поставщиком, звони.

С кухни забрал сумку, сбежал вниз. Район новый, почти нежилой — кругом стройки, вышки кранов, людей нет. Пахнет пылью, напоминает про степь, ущелья, и полная луна над огрызком недостроенного дома похожа: прям как тогда.

Он привычно оборвал мысль, и набрал номер.

— Привет. Пробей мне: Елена Морозова, девятнадцать лет. Не факт, но, возможно, беременная. Должна где-то стоять на учете, выясни, куда обращалась.

— Срочно?

— Прямо сейчас.

Он потушил сигарету об стену.

— А тебе зачем беременная баба, если не секрет?

— По делу, — он выдул остаток горького дыма из легких и поморщился. — Перезвонишь или напиши лучше. Не могу говорить.

Язык плохо слушался, говорить трудно. Когда один — свои плюсы, можно молчать, давая глотке отдых.

Он направился к машине.

Сумку под сиденье, сам за руль и прежде, чем завести, долго разминал правую руку. Кости ныли после перелома на погоду или стресс.