Сейчас он жалел, что прирезал бедолагу Артема, лучше его бы забрали, потому что иначе убьют прямо здесь…

Уже скоро.

— Мы служили вместе… — выдавил он. — Как так, Серега.

— Вспомнил.

— Что он тебе обещал…

Чем-то держит его старый ювелир. Бабки? Безбедная жизнь? Андрей потерялся в вариантах: давить на былую дружбу, предлагать деньги или что. Вариантов много. Все бесполезные. Шелехов, как немецкая овчарка, верно служил за миску похлебку и из любви к искусству. Что ни предлагай — не купится. Особенно, после долгой лжи и выпущенной в него обоймы.

— Как Демьян скажет, так и будет, — Сергей прижал трубку к уху.

Андрей пошевелил пальцами, связанных за спиной рук. Пальцы ныли. Пластиковая стяжка крепко перетянула запястья. Не наручники, и будь руки связаны спереди — он бы порвал. За спиной — шансов меньше. Пушки нет. Живот болит. До ножа в кармане не дотянуться.

Он прекрасно понимал, что скажет Демьян.

— Мы его взяли, — сообщил Шелехов. — Одного, без бабы. Что делать?"

"Андрей ощутил безумную усталость. Она разрослась из центра груди, легла на плечи, лишила последних сил, которые он пытался собрать перед рывком. Боевая усталость. Когда позади нескончаемый бой и впереди нет ни минуты передышки — такое бывает. Этот упадок лечится сном и коротким отдыхом. Но если война длится всю жизнь, однажды это тебя доконает, ты больше не соберешься, и не встанешь.

К проходной подкатил джип. Слишком далеко — не видно ни номера, ни марку, интуитивно Андрей понял — за ней. Неужели сорок минут прошло?

Нужно еще тянуть. А он так устал, что не мог больше.

Наверное, Демьян спросил про Лену, потому что Шелехов ответил:

— Он не скажет.

— Дай с ним поговорить, — тяжело дыша, выдавил Андрей. — Мне есть, что предложить…

Сергей отключил телефон. Убрал в карман. В салоне повисла гнетущая тишина. Лучше любых слов она сказала о том, что будет дальше.

— Сергей, не глупи… — выдохнул он.

— Иди сюда, — глухо велел Шелехов напарнику, который сидел спереди.

У Андрея что-то дернулось в районе сердца.

Нерв какой-то.

Ее вот-вот увезут, и тогда он будет спокоен, что все хорошо. Но времени не было: оно закончилось, утекло сквозь пальцы. Последний миг улетел, как песчинка с ладони.

— Я тебе заплачу… Камнями Власова. Лучшими.

— Извини, Андрюха… Демьян боится мести, а ты слишком опасный противник. Тебя сказали убрать.

— Думаешь, он тебя оставит в живых, когда все закончится? Подожди…

Андрей не заметил момента, когда Шелехов набросил удавку.

Тонкая, из нейлонового шнура, она скользнула по беззащитно открытой шее и впилась в кожу, когда старый друг затянул петлю. Дыхание перехватило. Он дернулся всем телом, забыв о боли в солнечном сплетении, усталости, и об отказавших запястьях. Выгнулся, инстинктивно рванул руки, но разорвать стяжку не смог.