В первый раз я не хотела садиться в его БМВ, но нашла здесь убежище.

— Я не хотел тебя расстроить. Это было давно.

Он придержал мою голову за подбородок. Холодные, стройные пальцы оказались с твердыми, словно отполированными подушечками. Заметив, что мне неприятно, он убрал руку.

Я почесала холодные следы, оставшиеся на коже.

Мне тоже холодно.

Несмотря на пальто, я продрогла от сырости и стресса. Еще мне неловко, что мы оба молчим, пока он вытирает мне щеки. В этом не было необходимости. Так что когда Андрей наклонился слишком близко в следующий раз, я не стала отворачиваться. Мне кажется, мы оба этого хотели.

Я почти точно.

Его губы оказались холодными: со вкусом ментола и сигарет. Я боялась, у него будет что-то с языком, но он развеял сомнения, умело поцеловав меня открытым ртом. Так чувственно, что по телу пробежали мурашки. Первый поцелуй оказался коротким. Он первый перестал. Я открыла глаза, вынырнув из спонтанных, но приятных ощущений.

Нежно поглаживала пальцами его затылок, пытаясь отдышаться, и смотрела в глаза.

У него был затуманенный взгляд.

— Не дразни меня, — прошептал он, когда я начала гладить худые щеки. — Я не смогу остановиться.

Шероховатая кожа искушала к продолжению. Легко ему сказать… В полумраке изъяны лица Андрея не бросались в глаза. Кроме, пожалуй, рта… Я посмотрела на влажные губы. С такого расстояния он должен чувствовать ими мое взволнованное дыхание.

— Не останавливайся, — тихо сказала я.

Глава 6

— Ты об этом пожалеешь.

— Нет...

Он поцеловал мои голодно-ждущие губы.

С удовольствием, с многообещающим вожделением. Это был поцелуй-обещание, за которым последует что-то страстное. Он словно пытался поймать меня на крючок этими ласками, но попался сам. Раз, еще, третий — с каждым поцелуем распалялся сильней. В машине неудобно, теплое пальто упало с плеч, когда я потянулась к нему, сплетая на шее руки. Как от него пахло... Я ткнулась носом в щеку, вдыхая слабый запах лимонной туалетной воды, мяты, холода и сигарет. Андрей подхватил меня под ягодицы и притянул к себе. Я села сверху, и пока мы откровенно целовались взасос, раздвинутыми бедрами ощущала, что он уже возбудился.

Ну нет… Я не пожалею. Не об этом.

Даже если разобьюсь об него вдребезги — любовь для того ведь и дается, правда?

Сначала мне хотелось отблагодарить его за помощь. Я помню его взгляд, когда одевалась там, в клубе, помню, с каким непонятным голодом он смотрел и кажется, для этого и привез сюда.

А если отдаваться — то ему хочу, он больше заслужил, чем кто-либо в моей жизни.

И пусть я его совсем не знаю: кто он и какой в постели, я поняла, что мы оба не хотим расстаться утром, друг друга так и не узнав.

Было неудобно. Тесно. Андрей не отодвинул кресло — просто не успел, захваченный вспышкой спонтанной страсти.