Стив спокойно спросил:

— Ты любил ее, правда?

Маккэнн поднял голову. Пустой взгляд слепца метался по нашим лицам. Он открыл рот, глотнул воздуха и долго-долго не выпускал. Потом произнес:

— Без комментариев.

— Расскажи, приятель. Что она тебе сказала? Чтобы ты уходил и никогда больше не возвращался? Она посмеялась над тобой, потому что ты возомнил, будто такая, как она, может влюбиться в тебя? Что?

— Без комментариев.

Он даже не пытался смотреть на нас. Уже нет. Белые глаза уставились в стену между нами. Все теперь было для него далеким лепетом. Я уже видела такой взгляд — у убийц и насильников. Взгляд, означающий, что они окончательно все поняли и перестали сопротивляться.

— Где ты был вечером в субботу? — спросил Стив.

— Без комментариев.

От щелчка дверного замка мы со Стивом дернулись. Маккэнн не пошевелился. В дверях стоял Бреслин, дождевые капли стекали с его пальто, он улыбался.

17

— Мак, тебя там обыскались.

Маккэнн поднял на него взгляд. Их глаза на секунду встретились, и мы со Стивом оказались вне игры.

— Иди, — сказал Бреслин. — Я присоединюсь через пару минут."

"Маккэнн сустав за суставом поднял себя со стула и побрел к двери. Бреслин легонько потрепал его по плечу, когда тот проходил мимо. Маккэнн автоматически кивнул.

— Допрос прерван в пятнадцать двадцать четыре, — сказал Бреслин, подходя к камере. Он выключил ее, повернулся к кулеру и налил воды. — Так-так-так. Вы только посмотрите, кто снова стал лучшими друзьями. Мило.

— Хотелось бы знать, с чего ты взял, что мы не были ими все время?

— Ты простишь меня, если я скажу, что мне наплевать на ваши отношения? У вас только что хватило наглости обвинить моего напарника…

— Я решу, когда мы побеседуем об этом. Сейчас я хочу знать, кто из практикантов вчера утром настучал тебе, что мы с Мораном поругались.

— Райли, — сказал Стив. — Правда? Мы начали спорить, и он перестал печатать.

Я вспомнила эту внезапно наступившую тишину, эти умолкшие тупые удары, что долбили мою голову.

— Я же говорил, что Райли там самый умный, — сказал Бреслин. — Не то что я. Я просидел в этом «Топ Хаусе» двадцать минут, прежде чем до меня дошло. Молодец, Конвей. Ты прекрасно научилась изображать южнодублинских дурочек. — Он отсалютовал стаканом с водой. — Но мне повезло с пробками. Приехал как раз вовремя, чтобы понаблюдать лучшую часть представления.

Один из нас, наверное, удивленно моргнул, потому что он рассмеялся.

— А вы думали, что я прямо с дороги кинулся спасать Маккэнна из рук страшных разгневанных мстителей? Я был в наблюдательной комнате. Потому что знал, что Маккэнна спасать не надо, он ведь ничего не сделал, ну кроме того, что совал шланг куда не надо. А про это в уголовном кодексе ничего не написано.