Я до сих пор этого не понимаю.

Зато я понимала. Люси права. Ашлин мастерски затягивала людей в свои придуманные истории, она творила неумолимый поток, затягивавший их все глубже и глубже, тащивший к развязке, которая туманно маячила у нее в мозгу, воображаемым маяком помаргивала с далекого берега. Она так навострилась в этом, что в конце концов попалась сама. А к тому моменту, когда Люси заговорила о жене и детях Маккэнна, было слишком поздно. Ашлин уже не могла вырваться. Созданный ею поток оказался сильнее ее. Он набирал силу, глубину, пока не подхватил и не понес к тем берегам, которых она и представить не могла.

— Она вытерла заплаканное лицо о платье. О свое розовое платье, которое купила специально к этому важному дню, чтобы выглядеть очаровательно, соблазнительно и беззащитно, чтобы окончательно сразить Джо. Спустила на него двести евро, а теперь вытирала его подолом лицо, будто тряпкой. И платье, конечно, перепачкалось в косметике, туши, помаде, пудре, слезах, соплях. Аш с удивлением посмотрела на этот ужас и словно пришла в себя. Вскочила, раскричалась: «Господи, кошмар! Нужно сегодня же отдать в чистку.

Джо оно очень нравится, мне без него не обойтись». Схватила салфетку и давай оттирать. Будто просто облилась чаем или еще чем. От слез и ярости и следа не осталось. Словно ничего и не было.

— А что дальше?

— Ну, я еще какое-то время уговаривала хотя бы выждать несколько дней. Надеялась, что когда потрясение слегка схлынет, Аш поймет, насколько чудовищен ее план. Да что там уговаривала, я умоляла.

Люси почти кричала. Она отбросила истерзанную сигаретную пачку, взяла себя в руки и заговорила потише:

— Но Аш меня даже не слышала.

Кое-как оттерла с платья самые заметные пятна и вызвала такси. Затем встала и обняла меня, крепко-крепко. А потом шепнула прямо в ухо: «Когда я брошу его, то скажу, что это ради его же пользы». И ушла.

— И выжидать несколько дней не стала, — сказала я."

"— Да, на той же неделе она с ним переспала. Я не знаю, как ей удалось заманить его в постель. Она рассказывала, что было совсем не сложно. Что она провернула все так, что он считал, будто инициатива исходит от него и это он затащил ее в койку, а не она его.

Она же разыграла печаль. Беспомощные слезы, страх, что теперь он не захочет видеть ее, ведь он верен семье. Ему даже пришлось убеждать, что никакой ее вины тут нет и что он никогда ее не бросит, что брак его и так разваливается. Словом, все прошло просто идеально.

Ну насчет идеальности можно поспорить — принимая во внимание итог.

— И? Как развивались их отношения после этого?

Люси открыла пачку и вытащила сигарету, взглядом попросив у меня разрешения. Разговор давался ей все труднее.