В ней оказался довольно упитанный еще живой заяц. Замахнувшись палкой, я сделала то, что и до этого много раз. Но слезы все равно покатились градом с моих глаз. Я не могла лишить жизни живое существо и остаться безучастной к этому. Мое сердце так и не очерствело.

Я уговаривала себя, что это для сестер. Что это для Эмбер. Что ей нужно регулярно питаться. Этого зайчика хватит на пару дней. Но мои руки, как и прежде, тряслись, а горло сжимали спазмы рыданий. Я чувствовала себя чудовищем. Убийцей. Чем-то грязным и недостойным. И никакие уговоры не оправдывали того, что я делала. Да, деревенские девушки должны быть привычны к такому делу, но папа всегда баловал нас и ограждал от любой смерти.

Утирая слезы грязными ладонями, я засунула еще теплую тушку в холщовый мешок и уложила на дно корзины. Подняла тяжелые дрова и поплелась проверять последнюю петлю.

Она оказалась пуста.

Глава 2

Возвращаясь домой, я постаралась скрыть все следы слез с лица. Я не желала показывать сестрам насколько мне трудно. Со смертью папы именно я заняла место главы семьи, но бремя это оказалось слишком тяжелым. Покажи я свою слабость, так Лестра тут же заведет песню о том, что нужно уходить на юг, а Эмбер, чувствуя свою вину, просто накроется одеялом с головой, отвернется к стене и пролежит так пару дней, не вставая.

Все чаще я ловила ее взгляд на нашем сарае. В итоге, опасаясь, как бы младшая сестричка не смалодушничала и не наложила на себя руки, закрыла его на тяжелый засов.

Наша семья трещала по швам, и страшнее всего мне было осознавать, что рано или поздно наступит момент, когда мне придется выбирать: уйти с Лестрой в поисках иной жизни, или остаться здесь с Эмбер и обречь себя, скорее всего, на смерть. Ведь туман придет когда-нибудь и за мной. Он всех нас заберет.

Туман вечно голоден, как и мы.

Возвращаясь, я стала замечать, как смолкли и без того редкие трели птиц, а потом и вовсе за спиной треснула ветка. Пусть и не совсем близко, но все же. Не думая и не гадая, я сорвалась на бег. Конечно, пробираться по лесу с тяжелой корзиной, в которой лежала драгоценная добыча и с большой связкой толстых ветвей на плечах, было сложно, но страх гнал меня вперед и шептал — не жаловаться и не останавливаться, чтобы я не увидела и не услышала. И я бежала, спотыкаясь и сбивая пальцы на ногах.

Темнело быстро. Небо затягивали тяжелые тучи. Зацепившись ногой за хвост странного идола змеелюда, затянутого туманной дымкой, приостановилась, разглядывая его. В нашем лесу встречались такие резные деревянные статуи, но никто не знал, откуда они и для чего установлены здесь.

Позади снова хрустнула трухлявая ветка.

Это придало мне скорости. Мелькнула мысль — скинуть дрова, но первая упавшая на лицо капля дождя, заставила резко передумать.