Это подтолкнуло ее на действие: там, в доме, Эмбер и Лестра. Подставив к груди мужчины вилы, она зарыдала громче, понимая, что не сумеет.

Но ее любимый папа не подвел и не дал испачкать руки кровью. Уцепившись за вилы, он из последних сил дернул их на себя, пронзая грудь и развеивая остатки Жизни.

— Я люблю вас, милая, и всегда буду рядом.

Прошептав последние слова, умертвие упало навзничь.

Подняв с земли мешочек с травой, Тома прижала его к груди. Теперь ее очередь быть главой семьи. Теперь жизнь ее сестер зависит только от того насколько сильной она будет.

— Я не подведу, папочка, — тихо зашептала она. — Я сделаю все для них. Ты будешь мной гордиться. А сейчас спи, любимый мой. Спи и не переживай о нас.

Схватив лопату, она принялась копать яму. Слезы градом стеками с глаз, мешая ей, то и дело, оборачиваясь, она видела свечку на подоконнике. Теперь им уже некого ждать. Папа больше никогда не уйдет в лес.

Голодный туман оставил их сиротами.

К утру за сараем появилась свежая могила. В доме остались три убитые горем молодые женщины.

Глава 1

Поднявшись на пригорок и обойдя заброшенный полуразобранный дом, я остановилась и с замиранием сердца глянула вниз на линию леса. Я и так знала, что там увижу, но каждый раз наивно закрывала глаза и просила богов, чтобы ну хотя бы сегодня туман был спокоен и сыт. Но, нет! Сизые тонкие прозрачные щупальца огибали деревья, частично скрывая их кроны от человеческого взора.

Туман искал новую жертву.

В голове возникла трусливая мысль: повернуть домой и сказать сестрам, что идти в лес сегодня опасно. Что туман слишком близко, деревьев не видать толком. Тихо и птицы не поют. Но представив их реакцию, я лишь тяжело вздохнула. Нам нужно есть. А в погребе шаром покати. Только плесень по углам.

Как и туман, жители нашей деревни вечно были голодны, так как достатка давно ни у кого не водилось. Даже до войны мы жили бедно, а теперь уж и подавно за гранью босой и голодной нищеты.

Оглянувшись, я безошибочно нашла крышу нашего дома. Ветхая, облупленная, в залатанных дырах, но с все еще целым дымоходом, из которого не вырывался дым.

Топить было нечем. И еще одна причина, по которой я должна была идти в лес.

Обязана и это даже не обсуждалось. Если не я, то этого не сделает никто.

Спрятав на мгновение лицо в руках, я, прикусив от страха губу, все же сделала шаг вперед. Так надо. Лес — последний кормилец. Там хворост, там расставленные мною петли на зайца и силки на птиц. Там есть хоть какая-то еда.

Спускаясь, как можно медленнее с пригорка, заметила вдалеке со стороны леса бредущих мужчин. Опознать односельчан с такого расстояния было сложно: мы все по весне носили одинаковые пошитые стариком Тарко черные кожухи. Даже на мне сейчас был такой же кафтан, подбитый заячьим мехом.